«Где вы учились?» – спросил Рихард.
«На курсах медсестер, – ответила она. – Работала в больнице».
«Вам нужно учиться».
«К сожалению, у меня нет такой возможности. Ведь
я должна сама зарабатывать себе на хлеб. Мне ведь уже двадцать три…»
«Я хотел бы вам помочь… Можно нанять учителя. Только вы должны уйти из ресторана и учиться всерьез».
Они сделались большими друзьями. Когда обнаглевшие полицейские стали по пятам ходить за Рихардом и за всеми его знакомыми, он предложил Исии уехать в Шанхай.
«Ричард (так она его называла), я никуда не поеду. Вы сделали для меня слишком много, чтобы я могла оставить вас в самое тяжелое для вас время… Вам сейчас, как никогда, нужна помощь друзей».
Исии, по-видимому, догадывалась, чем занимается Зорге, почему за ним следит полиция, и помогала ему в работе: сторожила дом, когда Клаузен вел передачи отсюда.
В тот день, когда Рихард заболел, Макс взял его маленькую японскую машину и поехал за лекарствами. Но с Максом всегда что-нибудь да случалось. Так и на этот раз. Неожиданно рулевая штанга отделилась. Макс потерял управление. Машина перевернулась. Подошел полицейский, помог поставить машину на колеса, записал фамилию Макса. Этому маленькому происшествию Клаузен не придал значения. Лекарство он все-таки доставил.
15 октября Клаузен застал Рихарда сильно взволнованным. Оказывается, Мияги и Одзаки не пришли на условленную встречу. За все годы такого еще не случалось. Мияги должен был прийти тринадцатого, а Одзаки – сегодня. Встреча с Одзаки планировалась в здании ЮМЖД в ресторане «Азия». Если бы не явился один из них, тогда задержку можно было бы объяснить непредвиденными обстоятельствами. А тут – оба… Ну а если они арестованы?
Удачи слишком долго сопутствовали организации, и трудно было поверить, что все может закончиться вот так… Необходимо выяснить, почему задерживаются Одзаки и Мияги. В панику, конечно, вдаваться не следует. Нужно послать запрос в Центр. Пора свертывать работу. Ну а если все-таки прикажут остаться, что ж… Он посмотрел долгим взглядом на Макса и сказал:
«Война… Мы, видно, застрянем здесь. Как бы там ни было, теперь мы должны во что бы то ни стало сделать все от нас зависящее, чтобы принести как можно больше пользы…»
Два дня спустя Клаузен вечером снова отправился к больному другу. Здесь уже сидел Бранко. Он принес новости о свержении кабинета Коноэ. Тодзио стал премьер- министром, министром иностранных дел и военным министром. Един в трех лицах… Завтра в Токио грандиозное празднество – день рождения императора.
По-видимому, между Зорге и Вукеличем состоялся большой разговор. Оба находились в подавленном состоянии. Одзаки и Мияги так и не явились… Значит, арестованы.
«Знаешь, Макс, уже началась, очередь за нами…» – сказал Зорге.
Макс сегодня же или, в крайнем случае, завтра должен передать последнюю радиограмму. Передатчик и все прочее зарыть в саду. Пора готовиться к внезапному отъезду. Рихард утром поставит Отта в известность о своем намерении выехать в Германию. Бранко придется на время оставить семью…
Клаузен возвращался домой с тягостным чувством. За каждым углом чудились полицейские. И когда чуть ли не у самого дома ему повстречался сотрудник специального высшего отделения столичной полиции Аояма, Макс вздрогнул. Было часов двенадцать ночи. До сеанса оставалось всего полчаса. Клаузен решил, что благоразумнее сейчас не развертывать радиостанцию. Полицейский мог, конечно, повстречаться совершенно случайно. И все-таки…
Это был последний вечер организации.
18 октября 1941 года в 8 часов утра организация Зорге перестала существовать.
Налет на квартиры Зорге, Клаузена, Вукелича полиция произвела одновременно. Полиция учла и то обстоятельство, что по случаю национального праздника утром все находились у себя на квартирах, а не в учреждениях. Когда ворвались токко кэйсацу, Рихард Зорге не потерял самообладания. Он был уже одет. Его обыскали. Он лишь иронически улыбнулся. Он понял: все кончено. Предъявлять претензии к токко кэйсацу, исполняющему приказ начальника, бессмысленно. Они знали, зачем пришли сюда, и делали только то. что должны делать.