Ник начал привставать, словно собираясь вылезти из нее.
— Что ты делаешь?
— Нет смысла оставаться здесь, если ты ко мне не присоединишься.
Не знаю почему, но я внезапно почувствовала желание доказать ему, что могла доверять ему точно так же, как и он доказал мне, что не предаст моего доверия.
Что-то охватило меня, и я схватила его за руку.
— Подожди, — я не смогла посмотреть на него в случае, если передумаю. — Я хочу попробовать.
— Я обещаю, что не наврежу тебе, Обри. Я не отпущу тебя, — он протянул мне руку.
Мне понадобилось добрых пять минут, чтобы избавиться от одежды, пока Ник терпеливо ждал, ни разу не поторопив.
Оставшись обнаженной, я стояла у края воды, пялясь на место, которое он освободил для меня, чтобы я села рядом с ним. В глубине желудка закручивалась тошнота — словно этим я предавала маму. Как я могла с такой легкостью зайти в воду к нему, когда не смогла заставить себя спасти собственную мать от утопления?
— Почему ты пыталась покончить с собой? — вопрос Ника казался слабым звуком среди шума, витающего в сию секунду в моей голове.
— Потому что устала чувствовать себя беспомощной. Мне надоели бесконечные кошмары.
Слова моего отца проплывали в голове, и благословлен он будет за то, что пытался пощадить меня от моего собственного самопрезрения. Он пытался облегчить мое чувство вины и научить меня встречать страхи по-другому.
«Я бы никогда не позволил тебе зайти в воду, Бри. Я не мог потерять вас обеих в тот день».
В сердце я знала, что не могла спасти маму, но вот что самое дерьмовое, когда чувствуешь себя беспомощным, — разум ищет вину. Нерациональную вину, которая, возможно, могла была оправдать слабость перед тем, что ты чувствуешь себя неспособным сделать что-то, и, пожалуй, стереть ужас того, что я видела в тот день. Мой отец, будучи умелым пловцом, вытащил ее бездыханное тело на берег, и даже он тогда не мог ее спасти.
Я ненавидела ее за то, что она умерла. Ненавидела за то, что она наслаждалась чем-то, чего я боялась, чем-то, от чего я не смогла ее спасти. Чем больше я думала об этом, тем больше ярости ощущала в себе оттого, что нечто насколько злостное захватило меня на годы. Это давало Майклу рычаг, который можно использовать против меня.
Взяв Ника за руку, я ступила в теплую воду, пуская волны по поверхности, которые возвращались к моим лодыжкам, заменяя собой холод на тепло. Сердце колотилось о ребра, и когда комната начала вращаться, я поняла, что задыхалась.
Ник встал из воды, возвышаясь надо мной и притянул к себе. Горячие, скользкие руки путешествовали по моему телу, вниз по бокам и по спине, пока он не сжал меня крепко и не прижался губами к моим.
Туманность в голове от приступа дала о себе знать, и я схватилась за руки Ника, чтобы найти защиту себя в его объятиях. Когда я закрыла глаза, комната стала вращаться бесконтрольно, и Ник схватил меня за затылок, усиливая поцелуй, требуя. Внезапная грубость и страсть поглотили меня, украли тревогу от того, что я стою в ванне. Его эрекция у моего живота сказала мне, чего он хотел, и когда жар из его тела перелился в мое, мои мышцы расслабились, плавясь перед ним.
Я открыла глаза.
Уровень воды достал мне до груди, когда я оседлала тело Ника. Делая глубокий вдох, я обвила его шею руками, держась за него, как за свою жизнь, а он обнял меня в ответ, притягивая к себе. Холод одеялом накрыл мою грудь, и я втягивала краткие вдохи, забираясь выше на его бедра.
— Шшшш, — он рукой погладил мои волосы и поцеловал ухо. — Расслабься, Обри. Я прямо здесь. Я держу тебя.
Снова эти три слова. Я держу тебя.
С силой зажмуривая глаза, я напряглась, отгоняя картину синей кожи моей матери, ее безжизненные карие глаза и открытый рот, через который мой отец пытался вернуть ей душу с помощью искусственного дыхания. Я видела, как солнечный свет отражается на поверхности воды, пока моя маленькая ручка тянется к нему, борясь с давлением над головой. Я ненавидела уязвимость — место внутри, где каждый мог меня достать.
Поэтому я отпустила.
Я открыла глаза, глядя на лазурь, что смотрела на меня в ответ. Ник погладил мой висок большим пальцем, пока держал мое лицо в своих ладонях. Выпуская дрожащий выдох, я расслабила мышцы, делая длинные, поверхностные вдохи, позволяя ему держать меня.
— Вот так. Просто дыши, — его шепот эхом разнесся по просторной комнате.
Погруженная под воду, прижатая к его телу, я замерла. Просто дышала.
Его губы спускались вниз по моему горлу, отвлекая мое сосредоточенное внимание, пока все, что я могла чувствовать, было желание. Я желала его так сильно, ощущала нужду почувствовать его спокойствие внутри себя.