— Нет! — Кашель последовал за ее словами.
— Все нормально. Я вернусь к тебе. Обещаю.
Отнимая руку, я сорвался назад через туннель.
Хрипы и борьба сказали мне, что я рядом, и я споткнулся о ДеМаркуса, прислонившегося к стене и державшегося за предплечье.
Я присел к полицейскому.
— Ты ранен?
— Да, но все в порядке, — сказал он, голос напряженный. Он кивнул в сторону двери, ведущей в подвал Айронворкса. — Он пошел туда. У него мой пистолет.
— Пройди назад по туннелю. Обри нужна помощь, — я не стал дожидаться его ответа, а помчался за Каллином. — Вызови скорую помощь! — крикнул я через плечо.
Внутри подвала свет сочился через высокие окна, и я осмотрел зону, вслушиваясь в каждый звук. Когда услышал скрип металла, повернулся вправо, но когда проскользнул через вторую дверь, мое тело ощутило невесомость прежде, чем я понял, что пол ушел из-под ног, и я летел в воздухе.
Холодная, твердая поверхность врезалась мне в спину, выбивая воздух из легких. Под пальцами заскользил гравий. Я посмотрел на тусклую тьму надо мной и увидел тень, выглядывающую из дыры, через которую я упал.
— Подвал под подвалом, — сказал Каллин с улыбкой в голосе. — Однажды ребенком я был здесь с моим отцом, и подумал, как ужасно было бы упасть в эту черную дыру, где меня никто не найдет. Кто знал, что там внизу?
Я огляделся вокруг на неясные тени того, что казались контейнерами или бочками, выстроенными у задней стены, но комната оставалась темной — слишком темной, чтобы отчетливо рассмотреть, что здесь находилось.
— Это конец. ДеМаркус знает. — Когда я скользнул вдоль ближайшей стены, держась в тени, странный металлический запах оставил осадок в моем горле. — ФБР знает. Тебе конец.
— ДеМаркус — это всего лишь гребаная муха в моем супе. У меня есть связи, и давай не будем забывать, в мою задницу вцепился очень мотивированный серийный убийца. Даже если бы я не выстрелил в тебя, ты оказался бы в тюрьме, и я лично проследил бы, чтобы ты не прожил там и ночи. Я систематически выведу каждого из вас, у*бков. Всю твою организацию восстания, начиная с тебя.
Я услышал щелчок его пистолета, когда рассмеялся. Ничего не мог с этим поделать. Его тупость было большей, чем я мог выдержать.
— Рад, что ты видишь в этом что-то смешное, Ник. Мужчина всегда должен смеяться перед лицом трагедии. Я смеялся, пока смотрел жалкую историю о твоей семье. Смеялся, когда пытали твою милую подружку-лесбиянку. И я надорву задницу от смеха, когда, наконец, прикончу тебя.
Ярость ударила по мне при воспоминании о моей семьи и Лорен, но я проглотил ее и усмехнулся.
— Ты тупой ублюдок, Каллин. Хитрый, но тупой.
Воздух в комнате потяжелел от напряжения, и, когда пары заполняли мои легкие, кашель вырвался из моей груди, заставляя адреналин пульсировать по венам от ужасного ощущения, что мы столкнулись с чем-то опасным. Местом, откуда ни один из нас не выберется живым.
Уставившись на него с моего месторасположения, я поднял пистолет, левый палец уже был на спусковом крючке.
— Итак, скажи мне. Где, черт возьми, я могу найти Алека Вона? — спросил он с раздражением в его тоне.
Открыв рот, чтобы ответить, я помедлил. Зачем медлить?
Правду я знал. Всегда. Ночь, в которую они украли у меня все, стала той же ночью, когда я проснулся как нечто более темное, более опасное. Бесстрашное.
— Я и есть Алек Вон. Я — Николас Райдер. Я — Ахиллес X. Я вся эта чертова операция.
Мои собственные слова эхом отражались в моей голове.
Вспышки воспоминаний хлестали под веками. Огонь. Ледяной холодный снег на моей щеке, и голос, говорящий мне подняться к чертям собачьим. Больница. Отчаяние. Месяцы терапии. Шепот посттравматического стресса. Медицинская карта. Диссоциативное расстройство личности. Край здания Пенобскота, взгляд на город, готовность прыгнуть вниз. Голос Алека в моей голове.
— Месть.
Месть. Потери сознания. Обри. Печаль в ее улыбке по телевизору. Синяк. Шрам. Пощечина от Каллина за пределами камер. Записка, которую она оставила для священника на похоронах отца, та, которую я держу в кармане, и которая просит: «Спаси меня». Отчаянное желание помочь ей. Стремление спасти ее. Картина глазами Алека, пока он вонзает в Маркиза шприц. Наблюдение за тем, как он делает ужасные «скульптуры» из этих долбаных педофилов. Звуки криков Джелена, отдаленно звеневшие у меня в ушах, когда машина крошила его руки. Удар Алека в лицо, взгляд на мои окровавленные костяшки, а затем обратно на мою тень и дыру в гипсокартоне, куда, я был уверен, его откинуло от удара — наверняка я ударил Алека.
Нахождение вне тела. Почти как сон, и я был наблюдателем. Отделившись от себя самого, я передал управление Алеку, моему близнецу, который пересек линию, что боялся переступить я. Тому, кто сделает из меня больше зверя, чем человека. Тому, кто заставил меня спросить самого себя, как далеко кто-то может зайти, чтобы облегчить боль от потери так многого за раз.