Из бардачка я взял пару наручников и приковал его к пассажирской двери. Когда пули пролетели справа от меня, я обернулся, чтобы увидеть еще одного дилера в двери. Его пистолет был наклонен в сторону. Я проигнорировал его паршивый прицел, обогнул машину и взобрался на водительское сидение. Колеса издали скрип, когда я сорвался с места.
***
Сильные порывы ветра стегали меня по лицу, пока я тащил Маркиза наверх по ржавой извивистой пожарной лестнице Бук Тауера. Почти двадцать этажей ввысь, а мы были всего лишь на полпути, когда я почувствовал слабое головокружение. Черт возьми, я провел месяцы, тренируясь на износ, но каким-то образом это не подготовило ублюдка во мне к подъему с наркоторговцем на спине. Резкий запах серы из канализационных люков также не помогал.
Я уставился на аллею позади здания, которая была пуста в данный момент. Она проходила перпендикулярно Грант Ривер Авеню — завтра она будет переполнена, но прямо сейчас обычно перекрытый туннель был тихим. Никто не охранял Бук Тауер — еще одного из гигантов Детройта.
Я опустил Маркиза на проржавевшие решетки лестничного пролета, и принялся хлопать по его лицу, пока он не начал мотать головой.
— О, бл*дь! Какого… какого хера происходит? — Руки были связаны у него за спиной, черная повязка до сих пор прикрывала глаза, шея натянулась так, будто волшебным образом отвалится. — Куда ты, бл*дь, меня притащил? — Он ударился о кремнистую платформу, прижавшись к расшатанным железным стержням позади себя.
— Это длинная история, Маркиз, а я не уверен, что у тебя есть на нее время.
— Кто ты, бл*дь, такой? — Он поерзал в своих оковах. — Я к хренам убью тебя! Я убью тебя, сука!
— Как наручники? Слишком туго? Или недостаточно? — Я потянул его за руку, смеясь, когда он отпрянул и прижал ее крепко к своему телу.
— Хочешь узнать, в каких кругах я вращаюсь? Ублюдок долбаный, ты не уйдешь с этим дерьмом. Они найдут тебя и замочат.
— Замочат? Это игра слов? — иронизируя, я вытащил черный кожаный футляр из кармана пальто. — Тебе нравятся игры с порошком?
— Я нихера не скажу. Сраная продажная полиция. Никому нельзя верить.
— Я не полиция. — Расстегнув кожаный футляр, я открыл взору семь шприцов, закрепленных внутри, как набор важных ручек. Пять из семи были наполнены двадцатью кубиками хлористого калия — то же дерьмо, что используется для смертельных инъекций.
Еще один порыв ветра принес с собой звук сигнала машины со стороны бульвара Вашингтон, и Маркиз вскинул голову вверх.
— Помогите! Эй! Помогите мне!
Это было не важно. Никто его не услышит. Даже если бы и услышал, никто не спас бы его. Хотя, смеха ради, я достал белый платок из кармана пальто и засунул ему в рот, пока он не подавился, затем вытянул два ножа, по одному из каждого сапога.
Все-таки я привык работать в тишине.
Ожидание того, пока он успокоится, оказалось дольше, чем я думал, так что я схватил его за бедро и вколол ножом в колено.
Он с грохотом упал, дрожа под моей рукой. Из него вырвалось приглушенное «Бл*дь!», которое едва ли мог унести ветер. Хотя я услышал его, и каким-то образом оно перенесло меня назад в ту ночь.
Открытая дверь оставляет тянущее ощущение у меня в животе, и, прислушиваясь к инстинкту, мой пульс ускоряется, как и мой шаг, когда я поднимаюсь по лестнице в свой дом. На первом этаже темно и тихо, но где-то надо мной я слышу борьбу и смех. Мое сердце бьется в груди, когда я бросаю свою сумку для компьютера вместе с ключами и кошельком и спешу наверх.
Дверь в комнату Джея закрыта, так что я на носочках прохожу туда, где моя интуиция заставляет меня нервничать. Звуки поддразнивания и страданий отправляют мое сердце вскачь.
Звук равномерных шлепков доносится до меня, когда я приближаюсь к двери своей спальни. Заглянув в комнату, я лишаюсь каждого грамма воздуха в моих легких, когда вижу четырех мужчин, стоящих вокруг моей кровати, пока еще один вколачивается в мою жену, чьи приглушенные крики едва ли слышны сквозь их смех.
Адреналин пульсирует во мне. Ладони сжимаются в кулаки по бокам. Не подумав и не вооружившись, я толкаю дверь, и все четверо поворачиваются ко мне.
Пятый из них продолжает врезаться в мою жену, откидывая голову назад:
— Ааа, дерьмо, эта киска тугая! Такая чертовски тугая! Я собираюсь трахать тебя, пока ты не отключишься, сука!
Я бросаюсь вперед, но кулак, двигающийся на меня, откидывает меня на шаг назад. Удары сыплются по моему животу, уколы боли обрушиваются на пресс, но глаза не отрываются от ублюдка, насилующего Лену. Я поворачиваюсь вправо и бью кулаком в лицо отморозка, затем поворачиваюсь к другому, впечатываясь кулаком в его щеку. Еще один сбивает меня с ног, и внезапно я оказываюсь на полу, пытаясь подняться на ноги. Удар сапога откидывает мою голову назад, посылая острые вспышки света перед глазами, которые взрываются внутри моего черепа, и все начинает двоиться. Еще три удара почти раскалывают мои ребра. Жар взрывается внутри груди, настолько горячий, что ощущается холодом, когда немота окутывает боль. Двое из них удерживают меня за руки, пока третий продолжает дробить мои кости.