Лена кричит, когда гнилой ублюдок набрасывает ремень ей на горло, объезжая ее, словно гребаную лошадь. Кислота бурлит в моих венах, пока кожа горит злостью. Горло сжимается, когда рев зарождается внутри моей груди, и слезы наполняют глаза.
Он падает вперед, поддерживая себя руками, и продолжает вколачиваться в нее:
— Кричи сколько хочешь. Никто тебя не спасет».
Ее крик, после которого следует удушающий всхлип рыдания, поражает меня, и, инстинктивно, я снова атакую.
Стряхивая видение, я моргаю, возвращаясь в настоящее.
— Не стану лгать, Маркиз. Ты умрешь сегодня. Болезненно. Беспощадно. Неважно, что ты скажешь в процессе этого, — я разгладил перчатки на руках, разминая пальцы, и вытащил платок из его рта, прежде чем заложить руки за спину и начать расхаживать. — Я — коллекционер, а ты первая безделушка, которой я хочу украсить свою полку.
— Какого хера я сделал тебе, мужик? Что я сделал?
Остановившись перед ним, я наклоняюсь к нему, пока не ощущаю его частое дыхание на своей щеке.
— Ты украл у меня все, — мое лезвие блеснуло в свете луны. — Давай начнем.
Взметнув оба ножа в воздух, я сделал два быстрых разреза ото рта по щекам, оставив на нем впечатляющую улыбку Глазго. Его тело задрожало от приглушенного крика.
— У тебя поразительна улыбка, — я подавил смешок, отступив на шаг, чтобы посмотреть на его смехотворное, клоунское лицо.
Ручейки крови стекали из разрезов. Своим разрушенным ртом он издал подавленный вой, свесив голову вперед.
— Иди нахер!
— Я читал медицинское заключение, в котором говорилось, что в ночь, когда ты пытал и изнасиловал мою жену, ты был под таким сильным кайфом, что у тебя случился сердечный приступ, и тебя пришлось воскрешать, — я присел перед ним на корточки. — Спорю, ты смеялся в лицо Темному Жнецу в ту ночь, да, Маркиз?
Я снял повязку с его лица, позволяя его глазам приспособиться и расшириться при виде меня, пока я вытаскивал один из шприцов из своего футляра. Сняв маску, я дал ему несколько секунд, чтобы изучить мое лицо.
— Я знаю, прошли годы… Ты помнишь, кто я такой?
Его зрачки расширились за завесой слез.
— Да ладно, чувак. Мы просто веселились в ту ночь. Ты же знаешь, что мы ничего не имели в виду, — кровь лилась из ран на его лице, придавая хлюпающий звук каждому сказанному слову. — Пожалуйста, прости! Прости, чувак!
— Мне всегда было интересно, правда ли то, что человек может пережить укол аккумуляторной кислоты прямо в вену, — я склонил голову набок, когда рыдание заставило содрогнуться все его тело. — Не переживай. Если эксперимент провалится, у меня есть запасной вариант. Какой там был закон? Что взмывает ввысь, должно пасть? — Я уставился за край лестницы. — Сегодня Жнецу выпало твое имя, Маркиз. — Качая головой, я снова посмотрел на него, просверливая его череп взглядом. — Кричи сколько хочешь. Никто тебя не спасет.
Его вопль отбился эхом от стен переулка, когда я вонзил первую иглу ему в шею.
Глава 5
Шеф полиции Кокс
В аллее, прилегающей к зданию Бук Тауер, с противоположной стороны от Гранд Ривер Авеню, шеф полиции Ричард Кокс присел на корточки рядом с телом, которое лежало в застойной луже крови. Шесть шприцов валялось на земле, а один торчал в шее жертвы. Расследование на месте преступления не входило в обязанности шефа полиции, но на один из самых крупных наркопритонов было совершено нападение как раз перед убийством. На тот притон, который приносил ему изрядную прибыль.
Его присутствие здесь было из личных побуждений.
«Иди нахер» было выгравировано на единственной гильзе от пули, которой жертва была застрелена в голову.
— Маркиз Картер, известный как Призрак. Дилер. Входит в состав команды «Миля-7», — стоя возле шефа полиции, детектив Мэтт Бёрк поднял взгляд на лестничный пролет, а затем посмотрел вниз на жертву. — Дерьмо, думаю, он падал с высоты шестидесяти метров.