— Красивая, — сказала я. — Моя мать была красивой.
— Ну, значит, вот почему вы так прекрасны. Челюсть мистера Каллина отвалится, когда он увидит вас. Просто надейтесь, что он вернется вовремя.
— Майкл уехал? — Я стрельнула взглядом в ее отражение в зеркале. Нам нужно было выезжать через двадцать минут на благотворительный вечер в больнице, о котором он напомнил мне сегодня утром. — Откуда ты знаешь, Рената? Я думала, он работает у себя в кабинете.
Он покачала головой.
— Это самое странное. Он обычно закрывает свой кабинет на ключ, но сегодня днем, когда я пришла, дверь была широко распахнута.
Слова были почти богохульными. Майкл никогда не оставляет дверь своего кабинета открытой.
— Сегодня днем? Она была открыта сегодня днем?
— Я постучала, как всегда делаю перед тем, как войти, но ответа не последовало, — он хлопнула ладонью по рту. — О боже! Я надеюсь, он не…
Мертв? Я напрягла лицо, чтобы ни брови, ни счастливая улыбка не могли выдать моего счастья.
— Ты заходила внутрь?
— О, нет. Я бы никогда не сделала этого, если бы не получила разрешения. Он очень требовательный в этом.
— Наверное, — я прочистила горло и разгладила подол платья рукой, — мне стоит проверить. Убедиться, что он не умер! — Я надеялась, что мой смех не прозвучал настолько фальшиво, как он звучал для моего слуха.
— Так я почувствую себя гораздо лучше. Я даже не думала, что с ним может что-то случиться!
Нам оставалось только надеяться. Я прекрасно знала, что меня ждет разочарование в том, что я не найду его тело, лежащее на полу, не найду опустошенное, безжизненное выражение лица с посиневшей кожей, которая, весьма вероятно, будет вещать о его смерти, но было ли это возбуждающе? Господи, я стала таким же психом, как и этот ублюдок?
— Спасибо, Рената, это все. Я проверю Майкла. Уверена, он всего лишь отлучился.
Она кивнула и заулыбалась.
— Наслаждайтесь вечером, миссис Каллин. И снова повторюсь, вы выглядите сногсшибательно.
— Gracias, — добавила я немного ликующе по сравнению с отвратительным разговором, который состоялся пару минут назад.
Как только она исчезла из моей комнаты, я направилась в кабинет Майкла.
Пожалуйста, будь мертвым. Пожалуйста, будь мертвым.
— Заткнись! — прошептала я, наказывая себя.
Почему? Он же не услышит твои мысли!
— Он явно сделает это, если попытается, — пробурчала я себе под нос.
Вниз по лестнице, мимо фойе и вниз по еще одному коридору я наконец-то достигла кабинета Майкла. Что, если он там? Мне нужно придумать извинение. Даже взгляд в щелку двери его кабинета уже принесет мне наказание, а после прихрамывания сегодня днем мне интересно, рискну ли я подвергнуть себя чему-то настолько опасному.
Я постучала в дверь. Один раз. Два. На третий раз я заглянула внутрь. Проклятье, мое сердце билось так, будто было готово вырваться из груди просто в ад.
— Майкл? — я поморщилась от нормальности моего голоса, который звучал почти как мольба, будто я внезапно нуждалась в нем для чего-то. Когда он не ответил, я проскользнула внутрь.
При виде его кабинета я почувствовала необходимость вырвать, но я проглотила желчь. Сдерживайся. Это чертово платье было феноменальным, а я не намеревалась портить его из-за своей нервозности.
Как и ожидалось, Майкла нигде не было. Я обошла его стол и стала открывать ящики. Месяцами я была взбудоражена ожиданием найти что-либо на него — фотографию, документ, проклятую отрубленную голову, которая могла бы стать неотразимым доказательством в суде. Хотя, зная Майкла, с помощью его связей он, скорее всего, сфальсифицирует какую-нибудь вопиющую историю, словно обезглавленная жертва сама упала на гильотину, и Майкла освободят.
Его стол напоминал вещь из журнала для душевнобольных ОКР (прим. пер. — обсессивно-компульсивное расстройство). Все аккуратно стояло на своих местах. Ничего не вызывало подозрений.
Я подняла документ, отчего на пол упала флешка, и нырнула под стол, чтобы поднять ее, кладя бумаги назад в ящик. Схватив флешку, я быстро встала из-под стола, резко ухватив ртом воздух — в двери стояла тень.
Бл*дь, бл*дь, бл*дь. Мой желудок упал в кровавое месиво из моих органов на пол, в тот момент, когда одеяло изо льда покрыло мои вены, сокрушая грудь паникой.
— Что ты здесь делаешь? — его голос был пропитан устрашающим спокойствием, что всегда означало красный флаг.
— Ищу тебя, — слова скатились с языка, пока мой желудок вращался по кругу от тревоги. — Твоя дверь была открыта.
— Моя дверь не бывает открытой.
Было бессмысленно спорить в данный момент, и я не хотела, чтобы Ренату убили. Нет ни единого шанса убедить его в том, что она действительно не была заперта. Мой желудок напрягся, когда я протянула палец по поверхности его стола, надевая на себя такой необходимый, хоть и презираемый, образ, и встала перед ним.