Месть.
Слово закипало в моей голове. Постоянное кипение и шипение, которые удерживали меня от взрыва моих собственных мозгов последние три года. Будто мир содержал какое-то здравомыслие. Цель.
Толпа внизу растворилась, и двое мужчин, одетые в лохмотья, начали драться за пакеты.
Полицейские, которые удерживали приличное расстояние между Каллинами и толпой бездомных, сместились ближе, вытаскивая пистолеты. Воздух прорезали крики, и обзор на Майкла и Обри был испорчен, что заставило монстра во мне закипать от глубочайшей тьмы в моей душе, побуждая просунуть винтовку в дыру в окне и выстрелить.
Покончить с этим. И всё.
Мне никогда больше не придётся видеть их улыбающиеся лица снова.
Я отступил от окна, просто доказывая себе, что я мог, что не был настолько глупым, чтобы быть обведённым вокруг пальца химерой быстрого убийства. Хотя это был бы выстрел самоубийцы. Весь сраный план можно будет выбросить в окно, и все люди, которые исполняли приказ Каллина, останутся на свободе.
Живые и свободные.
К тому же, мне не впервые выпала возможность убить их, и она не будет последней. Три года я наблюдал, как Майкл и Обри Каллины шагают по улицам, словно святые. Они оба улыбались яркими фальшивыми улыбками, которые были достойны того, чтобы высечь их на камне (прим. пер. — отсылка идёт к высеченным на скалах улыбкам президентов Америки), пока они раздавали обещания бедным, подавленным душам, которые жадно впитывали их и следовали за ними, словно крысы за дудочником.
Взгляд вниз за мою руку открыл железный крест, оплетённый скорпионом, где был вытатуирован Джеймс Николас, и цитату под ним:
Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб. — Левит 24:19-20
Крест был напоминанием того, что я не всегда был монстром.
Было время, когда я в них не верил. В монстров. Иногда мой сын просыпался от ночных кошмаров, крича о том, что они у него под кроватью. Как все родители, я говорил ему, что их не существовало.
Вот только монстры на самом деле были. Правда, они не прятались под кроватью. Они врывались в гребаные двери и воровали всё, что ты любил.
Чтобы побороть монстра, нужно самому стать им.
Я часто задумывался о том, каким человеком я бы был, если бы они не украли у меня всё в ту ночь.
Вырываясь из своих рассеянных размышлений, я перефокусировался на сцену за окном. В стороне от небольшой оставшейся толкотни оба мужчины перестали драться, самый крупный из них забрал свои пакеты и протолкнулся через толпу, пытаясь убраться от нее так далеко, насколько возможно.
Мой взгляд вновь вернулся к Каллинам, и боль кольнула в черепе, посылая вспышку рваного света перед глазами, когда я их закрыл.
Я сжал виски руками, но это не помогало приглушить иглоподобные спазмы, которые отскакивали о кости черепа. Когда я поднял веки, жёлтый туман застлал всё перед глазами.
Только не снова.
В последний раз, когда я ходил к доктору — примерно год назад — он сказал мне, что я могу ожидать головных болей, как побочного эффекта попадания гребаной пули в мой мозг. Иногда у меня случались потери памяти целых отрезков времени. Провалы. Настоящая боль в заднице касательно событий, из которых я выпадал и находил себя стоящим посередине сраного наркопритона без воспоминаний о том, как или почему я был здесь.
— Прекрасная, не так ли?
Несмотря на пульсацию в черепе, я развернулся, чтобы увидеть фигуру — ничего больше, чем просто призракообразное очертание, покрытое тенью. Его голос нельзя было с чем-то спутать.
Алек Вон.
Если мой голос можно было назвать глубоким и хриплым, то голос Алека был мягче, словно у джентльмена, опуская тот факт, что он был безжалостным зачинщиком, который за последние несколько лет сделал себе имя на улицах.
На его вопрос я ответил рыком, стискивая зубы и борясь с покалыванием в челюсти.
— Успокойся. Отодвинь ненависть и месть в сторону. Она — потрясающее создание. Конечно же, ты можешь это оценить, — он вышел в поле зрения. Даже оказавшись в заброшенной крысиной дыре, Алек всегда выглядел безупречно в костюме-тройке и мягкой фетровой шляпе.
Хоть наши стили и отличались, мы с Алеком схожи в двух вещах: мы оба знали пару-тройку вещей о компьютерах, и мы оба вынашивали неутолимую жажду мести — вот только причину его мне ещё предстоит узнать. Единственный факт, который Алек о себе рассказал, помимо своего имени, был его талант к хакерству и склонность прятать украденные деньги.
Он пришёл ко мне долгое время назад с предложением, от которого я не смог отказаться — хорошо продуманный план, который был лучше того, что было у меня на то время. Отомстить людям, которые разрушили мою жизнь, и, в конечном итоге, улыбающейся паре, которая насмехалась каждый день.