Быстрый анализ. Он был высоким, темным и подавленным. С накинутым на голову капюшоном. Может, он что-то прятал? Чувство юмора — ноль. Я имею в виду, вообще ноль. Может, был зол. На меня?
Может быть, сексуальное неудовлетворение. Нет, он слишком хорошо выглядит.
— Но его отношение — дерьмо, — пробурчала я в ответ на свои мысли.
Я накрыла лицо руками. Если парень не был полным типом из рода «я пытаю детей и животных», лучшей попыткой будет воззвать к его сопереживающей стороне. Чувствовал ли наемный убийца вину? Было ли у киллера вообще раскаяние?
Если это не сработает, останется лишь один способ.
Соблазнить подонка. Ты уже делала это прежде и выжила. Ты сможешь сделать это снова.
Меня похищал хищник с самой верхушки пищевой цепочки, будучи в самих дебрях функционального расстройства, и я выбралась. Не окончательно освободилась, но выбралась. Но парень с другой стороны двери был временным засором на моем пути к свободе. Пехотинец, наверняка лично нанятый главарем тиранов — моим мужем.
Быстрый осмотр ванной не показал мне ничего, что я могла бы использовать как оружие. Парень очистил все до самого основания, зайдя настолько далеко, что убрал даже зеркало, которое я могла разбить и использовать осколки, чтобы напасть. Дерьмо.
От двух стуков в дверь я подпрыгнула, чуть ли не шлепнувшись на задницу.
— Секунду! — я быстро подняла платье, справила нужду и выпила две пригоршни воды из-под крана.
Когда вышла, он стоял возле двери, со скрещенными руками, практически рыча, когда я проскользнула мимо него к противоположной стороне кровати.
— Тебя нанял мой муж? — спросила я.
Его челюсть двинулась, будто он пережевывал мой вопрос мгновение, прежде чем выплюнуть ответ:
— Если бы меня наняли убить тебя, ты бы уже была мертва.
Правда, и позор мне, как похищенной, что моей дедукции не хватило, чтобы самой додуматься до этого.
— Но это не означает, что я не собираюсь убить тебя… в итоге.
Я слышала эту фразу прежде. Множество раз. Отсрочка способствовала хитрому мышлению и тому, чтобы оставаться в игре на шаг впереди. Все-таки, однажды мой отец сказал мне, что мир был площадкой для охоты, и единственный способ определить хищника, это сбросить всю наживку в кучу.
Научившись делать это по желанию, я вызвала у себя слезы и села на край кровати.
— Пожалуйста. Я не… я не знаю, есть ли у тебя семья… или... заботишься ли ты о ком-то. Если да, значит… ты знаешь, насколько опустошительно потерять их.
Я посмотрела назад, ожидая увидеть бездеятельность от моего жалкого представления. Вместо этого, он выглядел разъяренным, будто вот-вот вырвет мне глотку и сожрет ее у меня на глазах.
Дрожь пробрала все мое тело, пока я медленно поднималась на ноги.
Готовься бежать.
Глава 12
Ник
Только кровать отделяла мои руки от глотки Обри Каллин, пока я смотрел на нее в изысканном дорогом платье и с трехкаратным бриллиантовым кольцом на пальце. Я попытался переварить выплюнутую ею херню о потере любимого, будто у нее было хоть какое-то понимание, как, бл*дь, заботиться о ком-то, кроме себя.
Рациональная сторона моего разума пыталась убедить меня, что она не знала ни черта о моем прошлом. Не знала, кем я был. Как она вообще могла насмехаться надо мной?
Нерациональная сторона моего разума подталкивала меня использовать этот комментарий, чтобы списать ее со счетов. Может, она все-таки знала. Может, она и ее муж сидели в горячей ванне, попивая шампанское, смакуя каждый момент жизни, которую они украли ради их собственной жадности. Может, эти двое трахались, чтобы сделать снимки, достойные сцены преступления, чтобы деньги постоянно капали в их кошельки — их личная порнография для богатых и беспощадных.
— На кровать. Живо. — Слова протолкнулись сквозь мои стиснутые зубы, пока поток пистолетных выстрелов поднимался из глубины моего горла. Стоит ей сказать одно гребаное слово.
Одно слово.
Шея Обри дернулась, когда она сглотнула и скользнула на кровать.
Да уж, я знал все о потере любимого. Я проживал это дерьмо изо дня в день на протяжении трех лет, но я не паду жертвой ее манипуляции. Даже если я мог увидеть, что она стала мастером двух обличий — яркой белоснежной улыбки на камеру, скрывающей раздвоенный язык пресмыкающегося.
Стоя возле кровати, я наклонился над ней, крепко удерживая ее руки по обе стороны от головы. Подо мной она, казалось, вжалась головой в матрас, словно пытаясь исчезнуть. Я бы рассмеялся, только ее коленка впечаталась мне в пах, а голова врезала по носу.
Удары электричества прокатились по моим яйцам, и я ухватился за нос одной рукой.