Каждый инстинкт говорил мне «нет». В этом была жестокость Майкла. Приняла бы я ручку или нет, результат будет один и тот же.
Боль.
Хотя мой отец однажды сказал мне, что внушать страх было силой, так что я подняла руку, уверенно протягивая ее ладонью вверх.
— Должен сказать, для такой кричащей, у нее ценный глянцевый дизайн…. Но что мне нравится больше всего… — он обнял мои пальцы своими, усиливая хватку, и мои мышцы напряглись от тревоги.
Он замахнулся, намереваясь вонзить кончик ручки мне в ладонь, но остановился за долю секунды до того, как она проткнула кожу. Даже я удивилась тому, что и бровью не повела.
На мгновение его челюсти расслабились, прежде чем губы превратились в широкую ухмылку.
— Видишь? — Он облизнул губы и отложил ручку в сторону. — Это будто мы… родственные души. — Он отпустил мою ладонь и сжал подбородок, глубоко заглядывая в мои глаза. — Если ты хоть когда-либо попытаешься оставить меня, Обри… — его слова превратились в шепот, — я выслежу тебя и тысячу раз проткну этой ручкой, пока вся кровь не вытечет из каждой дырки, которую я проделаю в твоем теле. И когда ты будешь на краю смерти, я оставлю тебя в какой-нибудь холодной и брошенной дыре, где ты утонешь в собственной крови, если крысы не обглодают тебя раньше, — и будто у сумасшедшего, его маска снова стала радушной, а брови поднялись, натягивая за собой улыбку. — Понимаешь?
Он мог заполучить любую женщину, которую хотел. Просто так случилось, что я уйду в мгновение ока, если появится возможность, и именно из-за этого он хотел удержать меня Любовь здесь ни при чем. Ублюдок не знал ничего о любви. Дело было в контроле. Чем больше я жаждала убежать, тем счастливее он себя чувствовал, приковывая меня.
Прикусив язык зубами, я проглотила соленую кровь и кивнула.
— Хорошая девочка, — он приподнял мой подбородок согнутым пальцем, опуская свой взгляд на него, и провел большим пальцем по моему подбородку. — А теперь отсоси мне, — засовывая пальцы под края трусов, он спустил их по бедрам, высвобождая свой жалкий член. Вялый, как всегда.
Открыв рот, я наклонилась вперед, и меня едва ли не вырвало от чувства его слабого органа на моих губах. Мерзость. Беря его вялое хозяйство в руку, я обхватила яйца.
Он дернулся, ухватив ртом немного воздуха, когда я наслаждалась его слабым дискомфортом от ощущения моих холодных рук на коже.
Удар по моему затылку заставил меня уткнуться носом в его пах, а конец его члена коснулся задней стенки моего горла. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать, но мне пришлось его подавить. Однажды я допустила ошибку, и меня вырвало перед ним едой, которую в итоге он заставил меня съесть повторно, а потом он уходил с милой улыбкой на губах, тогда как я осталась со сломанным ребром.
— Следующий раз погрей руки перед тем, как прикасаться ко мне.
Оттягивая мою голову от себя, он выступил из штанов, схватил свою выпивку и телефон, а затем завалился на кожаный диван на другой стороне комнаты. Он дернул головой, приказывая следовать за ним, и я так и сделала. Черт бы меня побрал, я не могла найти ни единой причины для этого. Листая что-то в телефоне, он сделал глоток из стакана.
— Заставь меня кончить. И убедись, что слизала сперму до последней капли.
Я уселась в маленьком пространстве, которое он дал мне между своих раскинутых ног, и опустилась лицом к его паху. Кислота бурлила в моем желудке, когда я сомкнула губы вокруг его члена.
— Могу поспорить, ты сделала бы все за пистолет? — он выдохнул со смешком, но это было больше похоже на икоту. — Представь, что мой член — это пистолет, и разряди меня. — Послышалось влажное причмокивание губ, когда он сделал глоток, лаская меня и потирая пальцами по моему позвоночнику. — Ах, хорошая девочка. Какая же ты хорошая девочка, — его пальцы бродили по моему затылку, сильнее хватаясь за волосы и притягивая меня ближе с каждым опусканием головы.
Годами я мечтала о том, чтобы откусить или начисто оторвать его плоть в этом месте. Я фантазировала, как кровь струей хлынет мне в лицо, и какую радость я почувствую, пока он будет корчиться от боли.
Сделать это означало бы смерть, медленную и болезненную, но я знала, что возможность выпадет. Ради этого я проживала каждый день. «Терпение», — напоминала я себе, пока его пальцы впивались мне в череп.
— Я не говорил тебе… — дрожь в его голосе напомнила мне о подростке, которому впервые делали минет. — Сегодня ты была милой. Хороший папочкин котенок. Если и дальше будешь вести себя мило, я тебя вознагражу.