— И серебром тоже…
— Стуковские побрякушки ищете?
— А вы?
— Люблю серебряную посуду, — мечтательно закатывает глазки Киршин, но тут же лукаво подмигивает: — Смотреть…
Машинально отвечаю ему тем же. Это сбивает Гаргантюа с толку. Выпятив живот, он медленно произносит:
— И покупаю… Иногда… Вот и сегодня зашел. У жены скоро день рождения, — он снова становится насмешлив:
— Чтобы и ей приятно, и в доме польза…
Извинившись, Киршин плывет к выходу. Когда дверь за ним захлопывается, сержант окликает меня:
— Лариса Михайловна, это ваш знакомый?
— Нет, свидетель.
Окуньков кивает с видом человека, чьи самые худшие подозрения начинают оправдываться:
— Так и думал… Часто он тут бывает. Поварешки берет серебряные, ложки какие-то чудные… Зачем?.. Ведь та же поварешка в хозяйственном рубля три стоит.
— С серебра кушать полезно, — доброжелательно улыбаюсь я и, надеясь на наблюдательность Окунькова, спрашиваю: — Речники в магазине бывают?.. В скупку не приходил человек в форме речника?
Борис смешно морщит нос, отрицательно крутит головой:
— Не видел. Спрошу у напарника. Если появится, задержать?
— Не надо. Узнай у товароведа, что за человек и позвони мне. Кстати, товароведа как зовут?
— Вероника. По отчеству не знаю, — разводит руками Борис.
Для меня всякое имя имеет свой образ. Вероника — всегда ассоциируется с чем-то воздушным, утонченным. Когда вхожу в кабинетик товароведа-оценщика, этим ассоциациям приходит конец.
У шкафа перелистывает каталог «Ювелирторга» рослая красавица, чьи формы могли бы привести в восторг самого Рубенса. Со стены задумчиво улыбается пышная блондинка с гладко причесанными волосами, рекламирующая драгоценности. Двух красавиц на столь небольшое помещение явно многовато.
— Что у вас? — с профессиональной вежливостью в голосе спрашивает Вероника.
У меня есть удостоверение, и я показываю его. Вероника тем же тоном предлагает сесть и интересуется, чем может быть полезна.
— Вам направляли список драгоценностей…
— Да, мы получали, — соглашается товаровед.
— Из того, что указано в списке, что-нибудь поступало?
Это я спрашиваю на всякий случай, так как в сопроводительном письме Валентины была просьба немедленно сообщить, если кто-нибудь принесет ценности, похищенные из квартиры Стуковой.
Вероника неопределенно пожимает плечами и начинает перекладывать на столе бумаги. Затем, виновато улыбнувшись, выдвигает ящик.
Удерживаюсь от реплик. Хотя очень хочется высказать свое мнение по поводу отношения некоторых граждан к письмам правоохранительных органов. Особенно к таким. Оно должно лежать на самом видном месте. Под стеклом.
Гляжу на перетряхивающую содержимое ящиков Веронику и убеждаюсь, что не зря заглянула в «Топаз».
— Вот оно! — победно восклицает Вероника, вытягивая на поверхность лист бумаги со знакомым угловым штампом нашей прокуратуры. — Я же говорила, мы получали!
Хмыкаю с изрядной долей сарказма, и щеки Вероники покрываются румянцем, пробивающимся сквозь плотный слой тон-крема.
— Извините, столько документов. За всем невозможно уследить. А я еще болела полторы недели.
Предлагаю вместе проверить, не сдавались ли в августе драгоценности Стуковой. Вероника облегченно вздыхает и подает большую книгу:
— У вас изделия с камнями, у меня — без…
Работаем в полной тишине. Идиллия.
Натыкаюсь на браслет с гранатами, который сдал в магазин некий Карпов В. Е. Сдал четвертого августа.
— Стоп! — вырывается у меня.
Вероника привстает и заглядывает в книгу:
— Это я принимала…
Смотрю на ее растерянное лицо. Прошу отыскать квитанцию. Вскоре квитанция у меня в руках.
Карпов Виктор Егорович, проживающий по улице Буксирной. Это остановочная площадка «Речпорт»! Опять третья зона! Неужели тот самый капитан?!
— Как он выглядел?
Вероника очень хочет помочь. Она закусывает губу, стискивает пальцы, на лице — сосредоточенность.
— Не помню… — жалобно говорит она. — Обыкновенно выглядел. Невысокий.
Будь у меня рост, как у Вероники, мне бы и мой Толик казался маленьким, несмотря на его сто восемьдесят один сантиметр. Вот и принимай свидетельские показания за чистую монету. На все приходится делать поправки: на образование, возраст, жизненный опыт, профессию и даже на рост.
— А приметы? — уже теряя надежду, спрашиваю я.
Результат тот же — никакого результата. Слишком много людей проходит перед глазами товароведа-оценщика ювелирного магазина.