Он не обратил внимания на собак, поднявших лай при его приближении, но огорчился, увидев, как дети и женщины в страхе таращат на него глаза. Значит, он не похож на погонщика верблюдов и выглядит странно. Ему стало не по себе. Солдаты не считали его человеком, а теперь крестьяне пялятся как на чудище! Сянцзы оробел. Он всегда гордился своим ростом и силой, но сейчас из-за всех обид и оскорблений потерял уверенность в себе.
Над домами вставало солнце – оно уже не казалось ему таким приветливым, как ранним утром.
Единственная дорога через деревню была завалена всяким мусором и покрыта зловонными лужами. Сянцзы боялся, как бы верблюды не оступились. Они устали, да и ему надо передохнуть. Дом слева от дороги, видимо, принадлежал человеку зажиточному: он был под черепицей, проем в ограде прикрыт дощатым щитом. Сердце Сянцзы встрепенулось от радости. Дом под черепицей – наверняка там живет богач. В воротах – щит, признак того, что хозяин держит верблюдов. Отлично! Он отдохнет здесь. А может быть, и сбудет верблюдов.
– Сэ! Сэ! Сэ! – Сянцзы сделал верблюдам знак опуститься на колени.
Из всех команд, которым повинуются верблюды, он усвоил лишь эту и рад был щегольнуть своими познаниями, – пусть селяне видят, что он в этом деле кое-что смыслит. Верблюды послушно опустились, а сам он с важным видом сел на землю под низенькой ивой. Люди глазели на него, он – на них. Он понимал, что только его спокойствие может рассеять их подозрения.
Сянцзы сидел недолго. Вскоре со двора вышел старик с лоснящимся лицом, в распахнутой синей куртке. С первого взгляда было видно, что это деревенский богач. Сянцзы решил действовать:
– Отец, есть у тебя вода? Испить бы…
– А!.. – Вертя в руке комочек глины, старик испытующе поглядел на Сянцзы, затем, очень внимательно, на верблюдов и сказал: – Вода найдется. А ты откуда?
Сянцзы сам точно не знал, откуда идет, и сказал:
– С запада.
– Там солдаты? – Старик уставился на военные брюки Сянцзы.
– Да, едва ноги унес.
– А с верблюдами на дороге не опасно?
– Нет. Солдаты в горы ушли, кругом спокойно.
– Н-да, – Старик кивнул. – Погоди, воды вынесу.
Сянцзы вошел следом за ним во двор и увидел четырех верблюдов.
– Купи, отец, и моих, соберешь караван.
– Хм, караван. Тридцать лет назад я держал три каравана! Времена нынче не те. Как их прокормишь! – Старик поглядел на своих верблюдов. – Несколько дней назад собрались с земляками погнать их на подножный корм. Но куда ни ткнись – везде солдаты. Как быть?! Держать их летом дома – душа разрывается. Смотри, сколько мух! А станет жарче, появятся слепни! Гибнут самые лучшие верблюды, сущая беда! – Старик сокрушенно качал головой.
– Купи, отец! Отгонишь и моих на подножный корм. А то и вправду летом их заест всякий гнус. – Сянцзы почти умолял старика.
– Да, но откуда взять деньги? В наше время трудно держать верблюдов.
– Дашь сколько сможешь. Мне они ни к чему, пойду в город работу искать.
Старик снова внимательно посмотрел на Сянцзы. Уже не так подозрительно, – как на честного человека, а не бандита. Да и верблюды, стоявшие за воротами, пришлись ему по душе, хотя нужды у него в них не было. Но как ни один книголюб не может пройти мимо редкой книги, а лошадник – расстаться с хорошим конем, так и этот старик, державший когда-то три каравана, не мог равнодушно смотреть на верблюдов. К тому же он знал, что парень отдаст их задешево, а это большой соблазн.
– Эх, дружище! Будь у меня деньги, я купил бы твоих верблюдов.
– Бери! Как-нибудь столкуемся.
Старику стало жаль простодушного Сянцзы.
– Скажу тебе правду, парень: лет тридцать назад цена на них была лянов сто – сто пятьдесят серебром, а в такое неспокойное время… Лучше поищи кого-нибудь побогаче!
– Дай сколько можешь! – твердил Сянцзы, он не хотел таскаться с верблюдами по дорогам – того и гляди в беду попадешь!
– Сам подумай! Двадцать – тридцать юаней даже предлагать неудобно, хотя мне и их выложить нелегко. Но такие теперь времена, что поделаешь!
У Сянцзы похолодело на сердце. Двадцать – тридцать юаней? Разве на них купишь коляску! Но надо поскорее отделаться от верблюдов – ведь неизвестно, попадется ли другой покупатель.