Верблюды! Сердце у Сянцзы дрогнуло, и он стал соображать, где находится, как путник, вдруг увидевший знакомый перекресток. Верблюды не пасутся в горах – значит, неподалеку равнина. Он помнил, что к западу от Бэйпина – в Баличжуане, Хуанцуне, Бэйсиньане, Мошикоу, Улитуне, Саньцзядяне – всюду держат верблюдов. Неужели эти вояки, побродив по горам, снова пришли в Мошикоу? Может быть, это военная хитрость? Вряд ли, эти солдаты только и умеют, что таскаться по дорогам да грабить. Ясно одно: если это действительно Мошикоу, значит, солдаты не смогли перебраться через горы и решили снова спуститься вниз. Из Мошикоу они могут двинуться куда угодно: пойдут на северо-восток – окажутся в Сишане, повернут на юг – попадут в Чансиндянь или Фэн— тай, отправятся на запад – и там есть дорога. Поразмышляв так, Сянцзы решил: надо бежать! Если солдаты снова уйдут в горы, оттуда не удерешь, умрешь с голоду.
До Хайдяня далеко, но добраться можно.
Сянцзы закрыл глаза и мысленно представил себе весь путь. Места знакомые. Это же Мошикоу! Бог мой, конечно, Мошикоу! Он повернет на северо-восток, пройдет Цзиньдиншань, Ливанфэн, Бадачу; от Сыпинтая подастся на восток в Синцзыкоу и попадет в Наньсиньчжуан. На всякий случай будет держаться поближе к горам. Из Бэйсиньчжуана, забирая на север, он пройдет Вэйцзяцунь, Наньхэтань, Хуншаньтоу, Цзеванфу и Цзинъиюань. А от Цзинъиюаня, как говорится, с закрытыми глазами доберется до Хайдяня.
Кровь прилила к сердцу, оно едва не разорвалось от радости. Сянцзы даже задрожал весь.
Долго не мог Сянцзы сомкнуть глаз. Надежда на спасение окрыляла, мысль, что побег не удастся, вселяла ужас. Сянцзы лежал, разметавшись на сухой траве, и тщетно пытался уснуть. Вокруг царила тишина, и звезды, казалось, мерцали в такт биению сердца. Вдруг неподалеку раздался жалобный крик верблюда. Он напомнил Сянцзы пение петуха на рассвете – от него веет и грустью, и покоем.
Где-то далеко, но отчетливо загрохотала канонада. В лагере поднялась паника. Сянцзы замер – пришел его час! Он знал наверняка, что солдаты снова будут отступать, и непременно в горы. Он успел понять, что эти вояки мечутся словно пчелы, залетевшие в дом. Орудийные залпы все слышнее. Сейчас солдаты наверняка пустятся наутек. Только бы не упустить момент. Затаив дыхание, Сянцзы осторожно пополз. Надо найти верблюдов. Они, пожалуй, будут ему мешать, но ведь животные тоже попали в беду, они – его товарищи по несчастью.
Сянцзы воспользовался суматохой и отыскал верблюдов. Они неподвижно лежали, похожие в темноте на живые холмики, будто вокруг все было спокойно, и дышали прерывисто и шумно, как всегда. Это придало Сянцзы храбрости. Он спрятался за верблюдами, как солдаты за мешками во время боя. Мгновенно пронеслась мысль: канонада доносится с юга, значит, путь там закрыт, если даже настоящих боев нет. Вряд ли солдаты возьмут с собой верблюдов. Что будет с верблюдами, то и с ним, решил Сянцзы. Возьмут солдаты верблюдов – все кончено, не возьмут – удастся бежать. Приложив ухо к земле, Сянцзы прислушался. Сердце бешено колотилось.
Он ждал, ждал, – никто не приходил за верблюдами. Осмелев, Сянцзы привстал, огляделся – кромешная тьма. Бежать! Будь что будет! Бежать!
Глава третья
Сянцзы пробежал десяток-другой шагов и остановился – жаль расставаться с верблюдами. Единственное, что удалось сохранить, это жизнь. Но зачем ему жизнь, если он нищий? Хоть бы веревку найти – все лучше, чем с пустыми руками! А может, прихватить верблюдов? Для начала пригодятся, хотя неизвестно, что с ними делать.
Сянцзы потянул связанных веревкой верблюдов. Он не умел с ними обращаться, но не боялся, потому что вырос в деревне и к животным привык. Верблюды медленно поднялись. Он не стал проверять, крепко ли они связаны. Главное, что он не с пустыми руками. Сянцзы сразу пустился в путь, не заботясь о том, все ли верблюды на месте.
Но вскоре раскаялся. Верблюды двигались медленно, как обычно, когда тащили тяжелую поклажу. К тому же в темноте боялись поскользнуться, споткнуться в грязной колдобине и сломать или вывихнуть ногу – тогда конец. А Сянцзы прежде всего надо было спастись самому!
И все же расстаться с животными он не мог. Ведь они ему даром достались. И он положился на волю неба.
Сянцзы часто возил коляску по ночам, к темноте привык и легко находил дорогу. А сейчас боялся заблудиться из-за верблюдов. В душу закралась тревога. В другое время он мог бы определить направление по звездам, но теперь даже звездам не решался довериться. Они, казалось, еще больше взволнованы – мерцают, мечутся по небу, то сталкиваются, то разбегаются.