Госпожа обычно ходила в трикотажной кофточке розового цвета, голубых штанах и расшитых домашних туфлях из белого шелка. Сянцзы не решался на нее взглянуть. Его влекло к этой женщине; крепкий запах ее духов дурманил голову: так цветы привлекают ароматом бабочек и пчел. Порой Сянцзы не выдерживал и бросал на госпожу жадные взгляды.
Он не презирал эту женщину, это падшее создание, эту красавицу. И готов был сойтись с ней хотя бы для того, чтобы досадить господину Ся, этой полудохлой обезьяне. При таком муже госпожа была вправе делать что хотела, да и он мог не стесняться, имея такого хозяина. Сянцзы постепенно смелел, однако женщина не обращала на него внимания.
Как-то раз, приготовив обед, она села на кухне поесть и позвала Сянцзы.
– Ешь! А потом вымоешь посуду. Когда будешь встречать господина, заодно купи чего-нибудь на ужин, чтобы еще раз не ездить. Завтра воскресенье, господин дома, и я пойду искать служанку. Может, ты кого-нибудь знаешь? Теперь так трудно найти прислугу! Ну ладно, ешь, а то остынет!
Она была так великодушна, так просто говорила с ним! Даже ее трикотажная кофточка показалась Сянцзы много скромнее, и ему стало стыдно. Где же его порядочность? До чего он дошел!
От расстройства он съел целых две чашки риса. Затем вымыл посуду, ушел к себе в комнату и принялся курить сигарету за сигаретой.
Встречая в этот раз хозяина, Сянцзы испытывал к нему особую ненависть. Его так и подмывало бросить на ходу коляску, чтобы угробить эту тварь. Он нарочно дергал ручки, встряхивая старую обезьяну. Но обезьяна молчала, и Сяньцзы опять стало стыдно. Он не мог себе простить, что хотел совершить подлость просто так, без всякой причины. Раньше с ним этого не бывало.
Но вскоре он успокоился и, вспоминая об этом случае, лишь посмеивался. Надо же, как он тогда разозлился!
На другой день госпожа пошла искать прислугу и привела женщину, которую взяла на испытательный срок. Сянцзы перестал надеяться на благосклонность хозяйки и теперь все в этом доме его раздражало.
Но в понедельник после обеда госпожа отказала служанке: та, мол, недостаточно чистоплотна. Затем послала Сянцзы купить жареных каштанов, а когда он вернулся, крикнула:
– Неси ко мне!
Сянцзы вошел. Госпожа пудрилась перед зеркалом. На ней была все та же розовая кофточка, но голубые штаны она сменила на светло-зеленые. Увидев Сянцзы в зеркале, она быстро повернулась и встретила его улыбкой.
Неожиданно Сянцзы увидел перед собой Хуню, но молодую, прекрасную! Он остановился как вкопанный… Страх, осторожность – все исчезло, осталось лишь горячее, непреодолимое желание. Сянцзы потерял голову…
Дня через три Сянцзы со своей постелью вернулся в прокатную контору. Случилось то, чего он боялся больше всего. Прежде Сянцзы постыдился бы об этом говорить, но теперь со смехом рассказывал всем, как подцепил дурную болезнь.
Рикши наперебой советовали ему, какое лекарство купить, к какому врачу пойти. Никто не считал это позором, напротив, все сочувствовали Сянцзы и, немного смущаясь, делились с ним своим опытом. Молодые рикши заражались этой болезнью в публичных домах – за деньги. Пожилые подхватывали ее у старых потаскух считай что даром. А те, кому не пришлось переболеть, знали истории, приключившиеся с их хозяевами. У каждого было о чем рассказать.
Болезнь сблизила Сянцзы с товарищами. Гордиться нечем, но и стыдиться не стоит: он принял свою болезнь так же спокойно, как легкую простуду или расстройство желудка.
На лекарства и всевозможные снадобья ушло десять с лишним юаней, но вылечиться окончательно Сянцзы не удалось. Он относился к лечению небрежно, считал, что раз полегчало, можно не принимать больше лекарств. Поэтому в пасмурную погоду и при смене сезонов у него начинали болеть суставы. Тогда он снова глотал лекарства или старался сам как-нибудь побороть болезнь. Раз жизнь так горька, к чему ее беречь?
Сянцзы начал сутулиться, нижняя губа отвисла, в зубах неизменно торчала сигарета. Иногда лихости ради он закладывал окурок за ухо. Он по-прежнему не очень любил говорить, но теперь мог отпустить даже некстати крепкое словцо. Ему на все было наплевать!
Сянцзы все еще считался неплохим рикшей. Иногда он вспоминал прошлое, и ему хотелось снова стать порядочным, чистым и трудолюбивым; он очень страдал от того, что так опустился. Конечно, жизнь обошлась с ним жестоко, надеяться больше не на что, но зачем же себя губить?