Место для падения я выбрал с умыслом. Сюда мы давеча стаскивали лишнюю землю из траншей, плотно утрамбовывая её в мешки. Вышел приличный запасной бруствер, а по сути — отличная ложная позиция. Именно отсюда я и вознамерился вести огонь. Мне оставалось лишь подпустить «Бочку» ближе, поскольку сейчас, судя по угломерной сетке, до неё оставалось не меньше версты. И судя по всему, сближаться вплотную враг не спешил, решив отработать по нам издалека.
Её главное орудие утробно ухнуло, и спустя секунды позицию, где я сидел давеча, буквально смело с лица земли. Снаряд сдетонировал аккурат о мешки с песком и с треском разорвал их, швыряя внутрь ровика тонны земли и наглухо засыпая старый окоп. Супостаты в «Бочке», видимо, удовлетворившись результатом, возобновили плавное движение вперёд. Однако, отмахав ещё сотню шагов, махина вновь замерла и сделала повторный выстрел туда же, закрепляя успех. Очередной фонтан пыли и щебня поднялся на добрых сажени полторы.
Я же преспокойно лежал на животе и высматривал стальное чудище в цейсовские стёкла. Махина, плавно покачиваясь с боку на бок, неумолимо перла вперёд, то и дело скрываясь за столбом густого чёрного дыма. Копоть валила от полыхающего «Скомороха» и отдельных его обломков, которые по какой-то причине тоже жарко горели прямо на голой земле. Для меня это было в диковинку — по моей-то логике, стальная машина гореть не может. Однако поди ж разбери, чему там у них положено так смердеть и полыхать.
— Ну же, милая, давай, ещё шагов триста пройди, — тихо шептал я себе под нос, отрываясь от окуляров и примеряясь глазом к кружку диоптра.
Учитывая скорость движения и приметный силуэт «Бочки», я был на сто процентов уверен, что надёжно поражу её шагов на семьсот, а ежели приспичит, то можно попробовать закинуть снаряд и на всю версту.
Пока супостат приближался, я аккуратно скинул с плеча холщовую укупорку и распахнул основное отделение, попутно вытягивая из бокового кармана пороховой заряд. Ловко скрутил их вместе в один выстрел и дослал с казённой части орудия, аккуратно уложив снаряд в пазы. Вставил донную заглушку из ранца и сам примостился под углом в сорок пять градусов относительно ствола — дурных нет, неохота, чтобы мою физиономию подпалило горючим выхлопом из сопла.
На всякий случай я тут же собрал и второй снаряд: сразу свинтил головную часть с гильзой и бережно положил на сумку прямо перед собой. Чтобы под рукой был.
— Догорает в небе солнце, догорает бронеход. На остывшую броню оседает чёрный пепел. Не пойдёт казачий полк в славный, праведный поход. И Господь молитве нашей в этот вечер не ответил… — тихо нашептывал я под нос стихи одного из наших полковых пиитов.
Просто чтобы убить томительное время ожидания и не выпалить раньше срока. Соблазн-то был велик — как и у всякого охотника, что уже зрит зверя в прицел, но разумеет, что добыча ещё не вышла на дистанцию верного поражения.
— Смолкнул грохот батарей, замер сервопривод-сталь. Свесил голову поручик на заклинивший рычаг. Уплывает в поднебесье маньчжурийская вуаль. И над сопками чужими торжествует лютый враг… — продолжал я бормотать под нос, и словно в опровержение этих горьких строк вновь ожила вражеская артиллерия.
Трёхдюймовка перекатилась и выдала новый залп — теперь супостаты работали из низины, укрывшись за складкой местности. Видать, расположились на какой-то опушке у подножия склона и, задрав ствол на предельную крутизну — градусов под пятнадцать, не больше, — планомерно разбирали каменную стену усадьбы. Били споро, на одном уровне, позицию более не меняя. Выстрел — секунды четыре полёта гранаты — глухой взрыв, и спустя четверть минуты — новый прилёт. Поразительная скорострельность для этого старого хлама! Видать, там вкалывал удвоенный орудийный расчёт. При выстреле-то эта дура прыгает как бешеная, а значит, прислуге надо всем скопом ухватить пушку за станины лафета, вручную накатить её обратно на огневой рубеж, после чего наводчику приходится по новой крутить маховики, ловя цель в панораму. Да ещё и коптила она так, что уже после второго выстрела я отчётливо видел сизое облако порохового дыма даже без цейсовских стёкол. Расстояния от моего бруствера до них было с версту с четвертью. Теперь мне стало окончательно ясно, отчего погибший японский унтер вздумал палить по ним из «трубы». Их же видать со стены как на ладони! Рассчитай по сетке угол, доверни ствол да и вколачивай гостинцы в ответ. Мятежники ведь совсем не маскировались.