Позади нас, в лощине за холмом, хоронилось человек пятьдесят — выжившие слуги и благородные гости. Едва ли четверть от всех, кто давеча гулял на празднике. Под дымящимися руинами усадьбы в лучшем случае погребено ещё столько же — живых, раненых да наглухо контуженных. Мда, знатную бойню учинили мятежники, ничего не скажешь. Своего они, считай, добились. Хотя и сами в этой атаке умылись кровушкой нехило.
— Земля дрожит, — негромко подал голос один из стрелков, залёгший по правую руку от меня.
Я прижался небритой щекой к сухой траве, прислушался к собственным ощущениям и мысленно крепко выругался. Земля действительно вздрагивала. Едва заметно, мелко, но этот утробный гул я бы ни за что не спутал. К нашей высоте на полном ходу мчались ещё два бронехода. Шли ходко, куда быстрее грузной «Бочки», но чуть медленнее юркого «Скомороха». Какая-то неведомая мне доселе чертовщина. А я, признаться, новые сюрпризы от военных инженеров страсть как не люблю.
Вновь очнулась вражеская пушка. На сей раз она била с удаления версты в полторы, нацеливая гранаты по уцелевшим стропилам да остаткам стен, обрушая то, что ещё хоть как-то держалось.
Однако не успело затихнуть эхо второго залпа, как ответные гостинцы полетели уже по самой батарее супостата. Два раскатистых, громоподобных выстрела почти слились в один — били с противоположного холма, прямо из-за лесной опушки. А следом оттуда, ломя молодой подлесок, вымахнули два бронехода. Французские «Лягушки» — машины, приметно похожие на наших «Скоморохов», но вместо автоматической тридцатимиллиметровой пушки и ракетных станков у них по бортам красовались сорокасемимиллиметровые скорострельные пушки Гочкиса.
Пулемётного вооружения эти стальные чудища не несли: французские тактики рассудили, что двух скорострельных пушек столь внушительного калибра с лихвой достанет для поддержки пехотных цепей. И теперь оба «Лягушонка» на полной своей механической прыти мчались к холму, где засели мятежники со своей трёхдюймовкой, поливая их одиночными, но на диво прицельными выстрелами.
Видать, берегли боевой запас, да и саму пушку желали взять в качестве трофея целёхонькой, а не обращать её в бесполезную груду искорёженного лома. Всё-таки что с боя взято — то свято. А уж я-то с этого побоища выгадал бы не меньше пятидесяти тонн доброго металла… Который со всем моим удовольствием опосля сбуду нашему проныре Итиро под бешеные ростовщические проценты.
Вспомнив про этого японца с чисто одесской коммерческой жилкой, я завертел головой, высматривая его наглую физиономию. И кто бы, скажите на милость, сомневался! Пройдоха не просто уцелел без единой царапины, но уже вовсю горячо доказывал что-то паре господ в партикулярных сюртуках, то и дело тыча пальцем в мою сторону. Никак, уже сбывает свои чудо-трубы новым денежным тузам.
Что ж, в любом случае на сегодня наша война, почитай, окончена. По крайней мере, мне всей душой хотелось на это уповать.
Глава 29
— Откуда вы прознали о готовящемся нападении? — жандарм из Кэмпэйтай буравил меня тяжёлым взглядом.
Я же преспокойно уплетал горячий рис со свиной отбивной — у них она зовётся «кацу», — обвалянной в сухарях и обжаренной в кипящем масле. Вкусно, на удивление! Ежели в здешней жандармерии всех подозреваемых потчуют такими разносолами, я, пожалуй, не прочь сменить опостылевший лагерь на местные нары.
— Моя твоя не понимай, — спокойно отозвался я, уплетая уже вторую миску риса. — Добавки-то можно стребовать?
Сыщик, сидевший напротив за столом, лишь нервно дёрнул бровью, словно я этот рис лично из его кармана таскаю. Впрочем, третью порцию мне всё же подали. Орудовать их деревянными палочками — дело непривычное, но за месяцы, проведённые в Японии, я кое-как навострился. Одно лишь не давало мне покоя: отчего здешний дознаватель меня так усердно откармливает? Уж не перед казнью ли?
В допросную канцелярию я попал почти сразу, как на место побоища прибыли жандармские чины. Причём загребли не меня одного — Жана в соседнем покое сейчас точно так же брали в оборот. Тема расспросов была незатейливой: почему мы оказались готовы к нападению и откуда проведали о планах заговорщиков. Я не ведал, дозволено ли мне выдавать господина Ямаду, а потому старательно валял дурака.
— Повторяю вопрос. С какой целью вы возвели земляные укрепления у дороги? — не унимался жандармский офицер.
— Наблюдательный окоп и закрытая позиция для стационарной трубы были оборудованы исключительно ради безопасности почтенной публики и для показательной стрельбы. За подробностями благоволите обратиться к господину Итиро — не думаю, что ваш чин дозволяет вам вникать в секреты военного ведомства, — веско отчеканил я.