Вообще, коммерческая жилка у честного японского государственного служащего была развита на зависть любому одесскому негоцианту. Постановочные бои он оформил на отца, который и сделался главным устроителем зрелищ. Сам инженер более не выходил к публике, усердно разыгрывая роль неприкаянного творца, чья жизнь проходит в мастерской за чертежами до поздней ночи, отчего половину следующего дня он почивает в своём кресле. Иной вопрос, что виною его недосыпа чаще становились заграничный алкоголь, вяленая рыба да посиделки за ломберным столом.
По вине моего французского приятеля Жана, повадившегося регулярно навещать меня с провизией и книгами на русском языке, в мастерской Итиро объявились новейшие механические автоматы для игр. Они представляли собою ящики с барабанами: игрок опускал монету, дёргал за рычаг, и колёса с различными картинками пускались вскачь. Ехидный японец сразу смекнул, что на этой забаве можно сорвать немалый куш, а потому спешно закупил дюжину подобных машин… и с головой погрузился в мир азарта. Он метал кости, метал карты, крутил колёса автоматов. В итоге, пока его артель днём доводила до ума противошагоходные орудия, сам он по ночам конструировал аппараты для облегчения чужих карманов.
Пару раз и я сделался невольным участником этих опытов. К счастью, тратил не свои кровные, а выданные Итиро монеты. Штука, конечно, завлекательная и азартная — глядеть, как крутятся колёса в надежде, что выпадет заветный ряд картинок. Но меня не затянуло. Что за прок от такой удачи? Лёгкий и быстрый барыш, на который уповает простой обыватель. Для меня истинный барыш — это боевая добыча, честные трофеи. Хочешь разжиться деньгами? Ну так впрыгни первым в неприятельский окоп, изруби пяток супостатов, а после пожинай плоды. Проиграть деньги не страшно — опуская монету в этот ящик, ты с ними уже распрощался. А вот попробуй не проиграть собственную жизнь в рукопашной сече… Вот где настоящий азарт.
Во всех этих механических автоматах имелась лишь одна великая польза: Итиро отвлёкся на них, и ему сделалось не до меня. Нет, я всё так же работал на стрельбище, но всё реже мои успехи проверял сам главный конструктор. Остальные же мастера не так сильно горели делом. Поэтому, когда я нарочно пускал снаряд мимо цели и грешил на кривизну ствола, они лишь согласно кивали головами и шли дальше ковырять своё детище. Дело пошло на лад — в смысле, замедлилось, я же всё чаще стал позволять себе вольности.
Теперь я уже без стеснения носил кубанку, невзирая на повседневный мундир офицера японской армии. Бывалые японские вояки и простые солдаты порой нервно протирали глаза, пытаясь взять в толк, не чудится ли им чертовщина. Но нет, не чудилась. Я наплевательски относился к их чужой форме и берёг честь собственной. Но не в одной кубанке заключалась моя свобода. Покуда надзор со стороны японцев ослаб, я получил возможность изредка отлучаться в город — и теперь уже не только ради балаганных выступлений.
— Кушай, кушай, — поддразнивал меня Жан, пока мы сидели за столиком в небольшой китайской харчевне. Вместо опостылевшего риса и рыбы я наконец-то дорвался до борща. Конечно, не до традиционного, а до какой-то местной пародии в виде жидкой похлёбки с капустой и мясом, но всё лучше азиатской преснятины.
— Ну извиняй, за лягушачьими лапками пойдём в следующий раз. Хотя ты их и без меня сожрать можешь, — усмехнулся я, отставляя пустую плошку объёмом едва ли с пару чайных чашек. Таким размахом русскому человеку не наесться, а ведь у них это почиталось за гигантскую порцию.
— Зря, кстати, смеёшься, — француз пригубил свой бокал. — По вкусу нечто среднее между цыплёнком и нежной белой рыбой. Весьма недурно, питательно и дёшево. Тебе непременно стоит отведать. К примеру, когда волею судеб окажешься во Франции…
— Не окажусь, — спокойно отрезал я. — Мне как-то в родном Петербурге привычнее.
— Кстати, о родине, — Жан хитро прищурился и понизил голос. — Твоя ненаглядная перебралась во Владивосток и теперь шлёт тебе оттуда депеши. Хочу отдать должное — прелестная девица! Она даже вложила карточку в один из конвертов. Вот только, друг мой, сдаётся мне, она тебе в дочери годится… Впрочем, если пожелаешь, мы могли бы устроить ответное красивое светописное фото. Только сперва тебя нужно принарядить, а то японский мундир тебе совершенно не к лицу.