Мне одновременно хотелось и хохотать, и разбить этому здоровяку физиономию. Впрочем, требовалось соблюдать приличия и держаться легенды.
— Боюсь, ей будет тяжело видеть меня в таком виде, — я аккуратно коснулся тремя оставшимися пальцами левой руки жуткого рубца от ожога на лице. Жан тут же подлил масла в огонь:
— О, у меня есть знакомая гримёрша из балаганной труппы, она сотворит тебе превосходную маску!
— Тогда, может, мне сразу устроиться в бродячий цирк, а не в чертёжную мастерскую? — ухмыльнувшись, я сложил руки на груди. — Какие-то ещё предложения будут? Мне бы не хотелось лишний раз мелькать рядом с промышленниками другой страны, пока я работаю с японцами. У них ведь тоже нравы весьма суровые: устроят мне харакири, не спросив согласия, и дело с концом.
— Ваши опасения, Семён, излишни, — Клодель хитро прищурился. — Не думаю, что ваш нынешний наниматель рискнёт поднять руку на признанного императором почётного гостя. Впрочем, я вам этого не говорил. А теперь — к делу. Обойдёмся без глупостей. Очевидно, что вы обмениваетесь информацией с атташе со стороны России. Мы не знаем ваших контактов, но, судя по тому, что ваши любовные письма идут через нас, рабочую информацию вы тщательно маскируете. Мы обеспечим тайну вашей переписки, будем доставлять письма дипломатическими курьерами, а также организуем встречи с вашей возлюбленной. Взамен вы выполняете наши поручения и передаёте донесения. Достаточно прямолинейно?
— Более чем, — я согласно кивнул. — Давайте ваши бумаги. Где ставить подпись?
Как оказалось, писать должен был я сам. Французы вербовали меня для работы на их промышленную разведку — требовали сведения о новинках в сфере противошагоходных труб. Со своей стороны, они уже назначили мне встречу с Марией Игоревной Щербак, которую будет сопровождать её брат, поручик Александр Щербак, мой бывший боевой соратник.
С одной стороны, мне было совестно втягивать невинную девушку в эти шпионские игры, да и пугать её своим изуродованным лицом совсем не хотелось. С другой — встреча с Щербаком была для меня бесценна. Нам был нужен резервный канал связи, который не зависел бы от капризов французских дипломатов. У меня уже была набросана схема, но связь раз в месяц — это никуда не годится. Нужно было требовать регулярных сеансов, чтобы я мог отстучать важное послание, не привязываясь к фазе луны. Кто знает, может, Итиро скоро решит запереть меня в клетке, чтобы морда моя более не показывалась за пределами мастерской? Не думаю, что этот хитрый японец не понимает, чем грозит ему моя дружба с французами. Будь он дураком, он бы не стал ведущим инженером секретной мастерской.
Глава 30
Как оказалось, пока мы с французами вели переговоры, японские власти уже сбились с ног, разыскивая, где я запропастился. Едва чернила на бумагах успели высохнуть, как в залу влетел вестовой с докладом: через десять минут прибудут высокие гости.
Пришлось спешно сворачиваться и, даже не дождавшись горячего, следовать в местное жандармское управление. Там нас встретили без лишних слов: препроводили в убогую каморку, где имелись лишь грубый стол да пара стульев. Дознаватель, что мучил меня прежде, так и не показался. Сидел я, ждал, пока дверь не отворилась и в комнату не ввалилась целая толпа японских господ. Впрочем, они меня прекрасно знали: кинулись обнимать, трясти руку, хлопать по плечам — словно блудного сына встречали.
Из их многоголосого гомона я уяснил лишь одно: передо мной спасённые участники сегодняшнего празднества. Самый что ни на есть цвет местной элиты: государственные мужи, фабриканты да партийные заправилы. Лиц их я не запоминал, да и желания особого не имел — вся эта суета была мне чужда. Шумиха улеглась, едва в дверях показался офицер жандармерии, вежливо попросивший всех проследовать наружу.
Людская волна подхватила меня, словно щепку, и вынесла на воздух. Никогда прежде не доводилось мне видеть столько моторных экипажей в одном месте. Да и местные обыватели, сдаётся, таращились на них с тем же изумлением. Возле обшарпанного околоточного управления выстроилась вереница не менее чем из дюжины самоходов. Большей частью — французской или немецкой работы, но попадались и причудливые поделки местных мастеров от никому не ведомых кустарных артелей.
— Приветствую вас, господин казак, — с лёгкой усмешкой произнёс Ямада, дожидавшийся меня в автомобиле. Он не стал выходить к толпе, предпочитая остаться в тени. Однако усадили меня именно к нему. Экипаж его отличался закрытым кузовом, надёжно укрывавшим пассажиров от палящего солнца.