Зайдя в туалет, я спокойно скрылся в кабинке. К счастью, вторая была свободна. Заперевшись внутри, я пристроился и, воспользовавшись моментом, ощупал указанное место под крышкой бачка. Сверток обнаружился сразу. Это был небольшой лоскут тончайшей папиросной бумаги. На нем значилась всего одна строка, написанная по-русски, где некоторые буквы были заменены цифрами.
«Табак, напротив, Махорка-Рубль».
Я был далек от тонкостей профессиональной агентурной работы, но смысл был очевиден: в табачной лавке напротив меня ждет связной. Чтобы подтвердить личность, нужны «Махорка» и «Рубль» — пароль и отзыв. Однако как провернуть это, имея на хвосте целую ораву соглядатаев?
Не раздумывая, я порвал бумажку на мелкие кусочки и проглотил их, запив водой из-под крана. Улики — прочь, даже ценой здоровья. Вернувшись за стол, я, чтобы отбить вкус бумаги, принялся за салат, щедро сдобренный кисло-соленым соусом.
Мария продолжала свои рассказы еще минут двадцать, пока не появился Жан. Граф Рокур, не допуская возражений, намекнул, что леди пора вернуться в номер: няня, мол, окончательно потеряла покой. Гимназистка вежливо откланялась и, не поднимая взора, поспешила к лестнице.
Я проводил ее удивленным взглядом, но француз тут же пояснил: ресторан расположен на первом этаже этой самой гостиницы, и мне настоятельно не рекомендуется покидать здание. Мой номер оказался аккурат напротив комнат, где остановилась госпожа Щербак со своей гувернанткой.
— Занятно, а если я, допустим, хочу посмотреть Токио? — поинтересовался я, когда нам наконец принесли вино. Жан решил, что такое событие непременно требует торжества.
— Ты можешь сказать об этом мне, и я организую автомобиль, а заодно составлю компанию, — усмехнулся француз, приступая к разливу. — Боюсь, стоит мне выпустить тебя из виду, как ты снова ввяжешься в историю. Найдешь какое-нибудь шальное бандформирование, предотвратишь ограбление банка — да еще и награду заработаешь. Или, не ровен час, столкнешься в кабаке с каким-нибудь зловредным типом, и в обычной драке отправишь его на тот свет, а он окажется местным криминальным авторитетом.
— Тебе бы романы писать с такой бурной фантазией, — хмыкнул я, приподнимая бокал. — Ну, за внеочередные награды!
Мы чокнулись. Выпили. Как выяснилось, обмывали мы не только мой орден. Жан, за то что затрофеил вражескую пушку, удостоился чести быть упомянутым в армейском приказе. Для человека, далекого от штабных игр, это казалось пустяком — подумаешь, строчка в бумаге. Однако для карьериста, метящего в высшие эшелоны, такое упоминание стоило дороже любых побрякушек на груди. Оно открывало двери к серьезным должностям, куда дураков не пускают, а за красивые глаза не держат.
Когда же мы осушили первую бутылку вина, я предложил Кэпу сменить обстановку и проехаться по Токио, чтобы немного погулять по барам. Он — в парадной форме, я — при полном параде, два офицера, при оружии и имеющие более чем законный повод слегка отдохнуть. Что, казалось бы, могло пойти не так?
Оказалось, пойти не так могло решительно всё. Жан рассмеялся, подмигнул мне и пообещал показать место, где «свои» выпивают без лишнего пафоса. Я возражать не стал. Мы прыгнули в автомобиль и отправились в район Канда. Кэп пояснил: тут полно мелких питейных заведений, чьи владельцы не задают лишних вопросов, а полиция не сует нос до тех пор, пока ты исправно платишь и не громишь мебель.
Я не придал этим словам должного значения. И очень зря.
Стоило нам зайти внутрь одного из таких заведений — шумного, прокуренного до черноты места на втором этаже небольшого дома, — как мы тут же наткнулись на компанию англичан. Трое офицеров в мундирах и при кортиках сидели за столами, громко обсуждая что-то на своем ломаном японском с примесью английского. Когда мы поднялись, все трое разом уставились на нас. И тут я поймал себя на неприятном ощущении: один из англичан, как и я, был одноглазым.
Он буравил меня единственным глазом с таким любопытством, словно мы были старыми знакомыми, встретившимися в аду.
Увидев, однако, награды на моей груди и то, что мы с Жаном были при клинках, британцы как-то сразу подобрались и потеряли к нам явный интерес. Вернулись к своим стаканам и сушеным морепродуктам. Наверное, будь мы в компании дам, я бы предложил уйти, но нам бояться было некого. Мы прошли в дальний угол помещения. Я, по старой казачьей привычке, уселся спиной к стене, контролируя вход, Кэп занял место напротив.