— А ежели меня вздумают атаковать с применением этих самых «черепах»? — нахмурился заказчик, явно примеряя угрозу на свою шкуру.
— Исключено, — отрезал Итиро. — Насколько мне ведомо, производятся они пока в малом числе, и все до единой машины уходят на Сахалин…
Я слушал, затаив дыхание, впитывая каждое слово, чтобы при первом же удобном случае передать всё Щербаку. О новейших машинах врага мне доселе слышать не доводилось. Расспрашивать Итиро напрямую было делом рискованным — вызовет подозрения. Потому я решил действовать иначе: дождавшись перерыва в работах, я тайно условился о встрече со своим французским приятелем, Кэпом. Было ясно: информация о «черепахах» стоит того, чтобы рискнуть.
Жан за эту неделю, казалось, постарел на добрый десяток лет. Мы встретились в ресторане: я вознамерился пообедать, он же, судя по всему, пришёл сюда с единственной целью — забыться в винных парах. Несмотря на мою просьбу о серьёзном разговоре, он с порога потребовал коньяку и успел осушить добрую половину бутылки ещё до того, как официант принёс мне салат. К тому моменту, как я принялся за закуску, Жан уже наливал вторую треть.
— Настолько всё паршиво на службе? — поинтересовался я, не скрывая холодного равнодушия. Что эта французская скотина решила надраться в стельку, меня занимало мало; куда больше меня интересовало, не проболтается ли он под хмельком чего ценного.
— Паршиво? — Жан горько усмехнулся, глядя на янтарную жидкость в бокале. — Не то слово, друг мой! У меня уже второй однокашник «погорел» в «Лягушке». Я, конечно, был наслышан, что вы, русские, воюете лихо, но чтобы с таким остервенением! Раньше как всё чинно было? Выстроились полки, укрепились — и лупите друг друга по правилам, а тут… Вы же используете нас как приманку! Идёт, скажем, ваша рота с одним «Скоморохом» на виду, естественно, на лёгкую добычу выскакивает наша группа «Лягушек», да только прежде вашей роты в засаде засели сапёры со связками взрывчатки. Наши машины проходят, проходы подрываются, шагоходы валятся, как подкошенные, а ваш «Скоморох» потом методично расстреливает их в упор. Где вы только нахватались этой чертовщины⁈
— В Англо-бурской войне, — ответил я, невозмутимо отрезая кусочек курицы. — Мы так англичан в ущелья заманивали. Минировали всё заранее, заводили их кавалерию в ловушку, а после подрывали выходы. Затем с гребней обстреливали, замыкая огневой мешок. Если бы вы со своими союзниками-англичанами общались по-человечески, вы бы об этой тактике узнали ещё лет десять назад.
— Так вот как вы их тогда обували⁈ — француз вытаращил глаза, на миг забыв о бутылке. — Постой… А ты откуда знаешь? Неужели сам там бывал?
— У меня дома, в Петербурге, под стеклом в раме висит памятная грамота за подписью самого генерала Кристиана Де Вета, — я пожал плечами, делая вид, что в этом нет ничего особенного. — К слову, превосходный был военачальник. В его отрядах царила железная дисциплина, а сам он, в отличие от того же Боты, всегда прислушивался к советам иностранных спецов. Он высоко ценил мастеров ночных налётов. Именно под его началом и была выкована основа для тех самых тактических приёмов, от которых вы нынче несёте такой урон.
— В каком смысле? — поинтересовался Жан. — Ты про…
— В том смысле, — отозвался я, пригубив вина, — что маневр есть главное оружие. У каждого бойца в отряде Де Вета имелось по паре сменных лошадей, что позволяло нам покрывать до сотни вёрст в сутки. Генерал-то и вбил нам в головы: оборона — это не сидение в яме, а глубина маневра и знание путей отхода. Он же учил нас расставлять капканы для врага, дерзнувшего преследовать отступающих. Более того, он в совершенстве знал местность, скрытно подводя целые отряды на дистанцию прямого ружейного выстрела, мастерски пользуясь «мёртвыми зонами» и внезапностью. А его ночные налёты…
— Я полагаю, официально русских войск в той кампании не числилось? — усмехнулся Кэп, пряча лукавство в глубине глаз. — Очередные «добровольцы»?
— Истинно так. Командир разведывательного взвода второй добровольческой сотни, — я откинулся на спинку стула.
Порой отрадно было припомнить былое, хотя, казалось бы, Англо-бурская война отгремела всего несколько лет назад, а по ощущениям — минула целая вечность. Ох, и знатно мы тогда пощипали британцев! Вот уж где меня выучили воевать всем, что под руку попадётся. В отрядах Де Вета существовал закон: каждый боец — универсал. Любой из нас должен был уметь одинаково сноровисто орудовать винтовкой, закладывать фугасы, вести разведку, править артиллерией или пулемётом. Этот опыт не шёл ни в какое сравнение с нынешней Японской кампанией, где всё упиралось в технику. Бурские командос были партизанами, возведёнными в ранг элиты, со строгим снабжением и казённым спонсированием.