Указанная начальником четвертая пристань нашлась в самом дальнем конце гавани; к ней вел отдельный подъездной путь от вторых ворот портовой территории. Здесь уже почти не было суетливых мастеровых, зато повсюду мелькали военные мундиры. По обе стороны от длинных деревянных мостков ошвартовались дозорные катера и миноноски. На иных палубах вовсю кипела авральная работа, другие же мирно покачивались на волнах в ожидании, когда очередь дойдет и до них, и пара десятков матросов с ведрами свежей краски примутся обновлять их обшивку.
Яхта и впрямь разительно выделялась своей ослепительной белизной на фоне унылого шарового цвета военных судов. К моей удаче, она отнюдь не пустовала. Впрочем, о присутствии господ можно было догадаться еще с берега — по щегольскому моторному автомобилю, дерзко въехавшему прямо на деревянный настил и замершему у небольшого Г-образного выступа пристани. Именно к этому молу и была ошвартована нужная мне яхта.
Вопреки моим ожиданиям, судно оказалось весьма внушительным — добрых пятнадцати саженей в длину, с развитыми палубными надстройками, двумя изящными мачтами и массивной пароходной трубой. На кормовых шлюпбалках покоился спасательный вельбот, а над ним гордо трепетал на ветру германский стяг. На баке красовалось небольшое медное орудие, впрочем, изрядно устаревшее и годное разве что для холостых салютных выстрелов.
Матросы, хлопотавшие на палубе, не тотчас обратили на меня внимание, однако, едва я ступил на сходни, навстречу мне пружинистым шагом выдвинулся рослый мужчина. Он был облачен в белую сорочку с засученными рукавами и строгие черные брюки, а на затылок его была лихо сдвинута форменная фуражка с кокардой.
— Уважаемый, вы, часом, ничего не перепутали? — с издевательской усмешкой осведомился он. — Флот Российской Империи, помнится, остался в Порт-Артуре!
В его речи явственно слышался тевтонский акцент, а высокомерные манеры ничуть не уступали в наглости тем британским морякам, коим мы с Жаном не столь давно задали изрядную трепку. Впрочем, на сей раз я почел за благо проглотить дерзкий выпад.
— Я имею честь искать лицо, распоряжающееся сей превосходной яхтой. Насколько мне известно, она находится в ведении графа Антона фон Рекса, — невозмутимо ответствовал я, не сбавляя шага и уверенно ступая на тиковую палубу.
Германец заметно стушевался. Как-никак, ростом я выдался поболее его, да и в плечах был куда саженей. Со стороны, должно быть, казалось, что мне не составит ни малейшего труда одной левой перекинуть этого щеголя за борт.
Теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки, и мой визави имел отличную возможность во всех подробностях разглядеть как боевые ордена на моем мундире, так и страшный багровый след ожога, обезобразивший лицо. Благо, я вовремя озаботился вставить стеклянный протез, иначе бы до смерти напугал бедолагу зияющей чернотой пустой глазницы.
— Я коммерческий поверенный товарищества «Илиас и Ко», Вильгельм Рупе. Что же до господина графа, то он изволит находиться в дипломатической миссии, где ему по статусу и надлежит быть. А вы, позвольте узнать, с кем имею честь? — уже с куда меньшей спесью осведомился немец.
— Семен Гриневич, приглашенный военный специалист по противодействию боевым шагоходам, — я вперил в него столь тяжелый взгляд, что герр Рупе невольно поежился. — Смею полагать, касательно найма сего судна я могу вести дела непосредственно с вами? Меня интересует фрахт на послезавтра, начиная с половины седьмого пополудни и до глубокой ночи. Разумеется, с подачей изысканного ужина и должным обхождением.
От моей прямоты и неслыханной безапелляционности у поверенного, казалось, нервно дернулась щека. Однако упоминание о статусе специалиста мгновенно пробудило в нем коммерческую жилку, запустив в голове незримые счеты. Вне всяких сомнений, не сверкай у меня на груди правительственная награда, или отрекомендуйся я простым армейским вахмистром, мне бы тотчас указали на сходни, посоветовав не утруждать господ глупыми расспросами. Но в данном случае… в данном случае в воздухе явственно запахло солидным барышом.