Мать носила его по всему хутору, показывала куриц, коз, баранов и другую живность, говорила названия, явно не ожидая, что такая кроха как он что-то запомнит, но голосовой контакт всё равно продолжался, видно женщине этого очень хотелось.
А вечером появился отец, и Никита маленько опешил, настолько было внешнее сходство между ним прежним и его нынешнем родителем.
Батя был немного старше матушки и явно гордился тем, что жена родила ему сына. Он подержал его в своих крепких руках, поднял над землёй и, воздав хвалу Небу за рождение наследника, передал обратно в руки жены.
— Как сходил, Еллир? — поинтересовалась у отца мать.
— Рассчитывал на большее, но развалинам замка уже три сотни лет, и найти там что-то весьма непросто.
— Так нашёл?
— Всего пару серебряных монет. Для этого пришлось прощупать ножом все швы между каменными блоками в восточной стороне замка.
— Хвала Небу, что всё не зря. Как распорядишься добычей?
— Придержу пока. Сыну нужно будет пику купить или доброго железа на саблю, а это недёшево.
— Неужто сразу пику или железа на саблю?! Он же кроха ещё…
— Это временно. Время летит быстро, глазом моргнуть не успеешь, а наш малыш уже развернётся в плечах и начнёт перемигиваться с соседскими девицами.
— Миленте тоже приданое собирать надо… — многозначительно проговорила мать.
— Надо. — не стал спорить отец, не снимая с себя обязательств по обеспечению потомков.
— Кушать-то будешь? — сменила тему мать.
— Кислого молока попью. — высказал скромное пожелание отец, и Никита почувствовал, что сказано это было с заботой о том, чтоб супруга не ломала голову над тем, чем его кормить. Холодильника тут нет, а когда он должен был вернуться из рейда в старый замок — она знать не могла. Но как бы там ни было, Никита невольно проникся симпатией и теплотой семейного общения, хотя особо радостных вестей и не было. Из стратегических задач была необходимость сделать артефакт для поиска металлов, но это перспектива неблизкого будущего, так что ему будет, над чем скоротать время.
***
Несколько месяцев Смолин развлекал себя чисто упражнениями для ума, пока возможности тела не позволили ему начать ползать. На улице к этому времени уже была весна, так что ползал он в основном по травке, старательно огибая коровьи лепёшки и детскими восклицаниями разгоняя кур.
Приглядывала за ним в основном сестра, но интерес к этому процессу у неё уже угас, и делала она это в полглаза, лишь поглядывая за тем, чтоб малыша не клюнул петух, не защипали гуси или, не дай небо, не укусила змея. Впрочем, ползал Никита до той поры, пока не нашёл кучу мелкого камня, который скидывали при замесе штукатурной массы на основе глины.
Добравшись до этой кучи, он начинал играть с камушками, постепенно усыпляя бдительность сестры, а заодно постепенно скидывая самые подходящие в созданную в пространстве складку, чтоб было, чем себя занять, когда все думают, что он спит. Да и под приглядом сестры преобразованием камней не займёшься, не поймёт она, почему мелкий застыл на пятнадцать минут. А так, под видом игры, он занимался сортировкой, стараясь соответствовать своим поведением возрасту.
***
Завладев материалом в нужном количестве, Никита смог начать эксперименты с тем, что у него уже сложилось в голове.
Переработать камень в горный хрусталь, сформировать из него линзу, наложить на линзу рунные конструкты.
Пару дней экспериментов, и в его распоряжении появился оптический артефакт для поиска денег ночного видения, который сразу проявил все папины нычки.
Монеты отец просто завязывал в кусочек кожи и закапывал в землю пола, вроде бы как в непредсказуемом месте, хотя много ли вариантов в помещении не больше шестнадцати квадратных метров?
Воспользовавшись кинетикой, Никита разгрёб солому, откопав закладку, и неспешно изучил внешний вид средств платежа.
Монеты были разные, чеканка не впечатляла качеством, но разве для него это была важным?
«Записав» осмотр на шарик обсидиана, Никита спокойно вернул деньги обратно. Теперь в любой момент образы средств платежа можно было обновить. Оставалось найти металл и можно открывать монетный двор, но металлолома в доме не было, и ему оставались лишь вздыхать о потерянном прежнем хранилище и продолжать эксперименты с разными конструктами на оптических линзах.
***
Время шло, он рос и ближе к следующей весне начал выдавать более-менее внятные слова. Теперь он мог тыкнуть пальцем в сторону соседской кузницы и сказать «Туда!». Мать или сестра водили его на экскурсию, где удавалось посмотреть, как работают кузнецы, ну и загрести в ладошку немного окалины. Окалина — это оксид железа, а оксид можно восстановить химическим путём в чистый металл. Химических реагентов не было, но были знания и много времени, которое не прошло даром. Несколько ночных экспериментов, и у него появилась чаша-артефакт, которая обеспечивала самостоятельный нагрев окалины и древесного угля в вакууме, даруя ему так необходимые здесь крупинки чистого железа. Естественно, такие эксперименты он делал не дома, но кто среди ночи узнает, куда из кроватки телепортировался малыш? Затих, значит, родители могут заняться более интересными делами, ну а ему прислушиваться к процессу тоже не сильно и хотелось, ведь ему самому объятия любимой женщины светили ещё нескоро.