— А когда тебя не станет?
— Тогда забота о тебе ляжет на твоего мужа. — строго проговорил отец. — Я так смотрю, ты почувствовала запах лёгких денег и решила сразу обеспечить себя до самой смерти?
— Я… — стушевалась девушка.
— Ты не царица, поэтому будь благодарна тому, что тебе пошлёт Небо. Пошлёт — обрадуешься, не пошлёт — так ты и рассчитывала только на себя. Поняла?
— Да, отец.
— Молодец, дочь. Будет у нас возможность тебе помочь — обязательно поможем, но требовать что-то — даже не думай.
— А ещё не думай обижаться. — добавил Никита. — Обидишься, разболтаешь наши секреты, так тебя же по кускам начнут нам продавать, чтоб выкупали.
— И поверь мне, это может длиться годами, так что Риллет в этом вопросе прав. — подмигивая ему, добавил отец.
Милента явно впечатлилась, поскольку примолкла. Дальше хутора в своей жизни она не выбиралась, и большой внешний мир её откровенно пугал.
***
Часа через три неспешного пути Еллир попросил подзорную трубу и с высоты холма посмотрел куда-то вдаль.
— Красота. — многозначительно проговорил он.
— А можно и я посмотрю? — ожила Милента.
— Смотри. — отец передал ей трубу, и девушка попыталась приноровится к новому для себя устройству. Она несколько секунд недовольно водила ей из стороны в сторону, пока наконец не попала в зону совпадения дальности и резкости, и тогда её лицо изменилось. Никита же решил заняться другим вопросом и замер, перерабатывая забранное из дома битое стекло в ровные зеркальные полоски. А часа через два он передал в руки отца маленький примитивный калейдоскоп, вызвав немало удивления предлагаемыми им картинками.
— Колдовство? — наконец оторвавшись от глазка, поинтересовался он.
Никита ничего не стал отвечать, просто разобрав изделие, чтоб отец увидел комплектующие. После этого его лицо расслабилось, и он проговорил:
— Надо же, как просто. Кстати, это лучшие зеркала, что я видел. Только на них можно озолотиться.
— Можно, но обычные зеркала не несут в себе отпечатка чуда, а это…
— А можно и я посмотрю?.. — подала голос Милента.
— Можно. Для тебя делал. — ответил ей Никита, вызвав неподдельное восхищение таким подарком от сестры и одобрительный кивок от отца.
До самого вечера девушка растворилась в красоте фрактальных узоров, и её было не видно и не слышно.
***
Ночное дежурство на стоянке Никита взял на себя, вызвав у отца неподдельную гордость далеко не детским поступком. Правда, стоянка в дневном переходе от хутора была безопасной, но восьмилетнему мальчишке об этом было неизвестно, а Еллир решил, что и знать ему об этом не стоит, раньше вырастет настоящим мужчиной.
***
Никита дежурил добросовестно. Амулет на маскировку, амулет ночного зрения, синий — на скорость и медленный полёт на кинетическом щите для тренировки, ну и чтоб самому не уснуть, все-таки вторая ночь без сна.
***
Ночь прошла спокойно. Приходила рысь на запах жареного гуся, но Никита подвесил её за шкирку и через десять минут отпустил. Кошка предпочла уйти, ведь ей чётко дали понять, что тут хищники посильней.
***
С рассветом тронулись в дальнейший путь.
Чтоб высвободить место в повозке для дневного сна, Смолин спрятал пару клеток с птицей в хранилище, вызвав удивлённый взгляд отца. Впрочем, за вчерашний день он уже устал удивляться, так что принял очередное умение сына как дар Неба, и дал ему возможность спокойно поспать. Никита и поспал, проснувшись только к ужину.
Пока сестрёнка готовила ужин, мужчины тренировались в фехтовании на клинках. Еллир хотел быть уверенным, что сын действительно продержится хотя бы минуту в бою против взрослого мужчины, поэтому спуска ему не давал. Попасть по шустрому мальчишке у него всё равно не вышло, и это подарило ему надежду, что в случае чего, сын уцелеет. Что ни говори, а какой отец не мечтает о продолжении своего рода в достойном наследнике? А пока Риллет вызывал у него только гордость.
***
Утро пятого дня пути началось как обычно, вот только у вчерашнего костровища лежала связанными шестёрка мужиков.
Горстка оружия, содержимое карманов — всё лежало отдельно от бывших хозяев.
— Бать, тут голытьба по наши души. Ты дальше сам, а то меня в сон клонит. — обрадовал Еллира сын и совершенно обыденно забрался в повозку для сна, оставив мужчину в смешанных чувствах. С одной стороны было непонимание и вопрос — как? С другой стороны гордость отца за сына, который растёт волком, а не овцой паршивой.
***
К Долвуру подъезжали через двадцать дней пути. Продукты почти все подъели, но сынуля спеленал три группы татей, так что можно было считать, что съездили уже не в убыток.