— Дорого обошлось? — шёпотом спросила Милента.
— Дорого, но добрый дом в хорошем месте того стоит. — обтекаемо ответил Еллир.
— Бать, ты мне про деньги ничего не говорил. Какие они и как делятся?
— Деньги… Ну… В золотом тиге двадцать пять серебряных, в серебряном тиге — двадцать пять медных. Серебряные и медь бывают дробными, это когда монета номиналом в половину, четвертушку и осьмушку. Понятно?
— Понятно. — ответил Смолин. — А читать ты умеешь?
— Не сильно, но умею. — ответил Еллир.
— Не сильно — это по слогам?
— Конечно по слогам, я ж не писарь, у меня практики мало, да и так читают в основном все.
— Научишь? — попросил Никита.
— А как иначе? В городе сейчас живём, надо соответствовать.
Подводы покидали дом по мере загруженности.
Еллир оставил их тут наблюдать за этим вот всем, а сам отправился в ближайший трактир за снедью, всёж приготовить что-то в этой суете было невозможно. Зазеваешься, крынки и котлы перекочуют в капитанский обоз, и докажи потом, что это твоё…
***
Ближе к ужину последние армейцы вывезли последний скарб, оставляя в доме лишь пыль и голые стены.
Никита закрыл ворота, но не успел далеко уйти от забора, как в калитку требовательно постучали.
Открыв её, он увидел стоящего с высокомерным выражением лица офицера в сопровождении пары здоровенных нижних чинов.
— Тебе чего, дядя? — поинтересовался Никита.
— Ты как говоришь с офицером, сопляк?! — рыкнул на него один из солдат-громил.
— Так что надо? — не обращая внимания, переспросил Никита.
— Я лейтенант Бетлум, и я покупаю этот дом. — проговорил офицер.
— Дом не продаётся, ваше величество. — пошутил Никита и попытался закрыть дверь, но в проём протиснулся сапог одного из громил, и после сильного удара в доски калитки Никита отправился в короткий полёт.
— Тебе сказали, щенок, что господин лейтенант покупает этот дом. — пояснил ему инициативный солдат.
Поднявшись с земли, Никита сплюнул кровь с разбитой дверью губы и, увернувшись от загребущей руки солдата, пробил ему кулаком. Достал только до нижних рёбер, но кинетика…
Солдата вынесло за калитку, чуть не сбив с ног остальных участников действия.
— Лядь! — шипя и держа руку на боку, выругался потерпевший. Ему явно было очень больно, поскольку он стучал рукой по земле, и самостоятельно подняться на ноги у него бы не получилось.
— Покалечил, сука! — завопил солдат, продолжая шипеть от боли.
— Всем расскажи, что тебя восьмилетний пацан отделал. — огрызнулся Никита. — Дом не продаётся. — повторил он лежащему на земле. — И если господин офицер это не осознает, то ему останется только застрелиться, поскольку потом я пересчитаю рёбра уже ему.
Лейтенант стоял с видом, что его это не касается, и в дело вступил второй солдат.
Пропустив над головой пудовый кулак, Никита позволил кинетике помочь встретится этому кулаку с толстым бревном воротного столба, и мату на улице прибавилось. На шум появился отец.
— Риллет, что тут происходит?
— Господин офицер хотел купить наш дом.
— Семьдесят тигов золотом. — проговорил отец.
— Я дам двадцать. — ответил оживший лейтенант.
— Пусть за двадцать вам продадут соседи. — проговорил Никита и закрыл калитку.
— Сын, ты избил солдат? — удивлённо спросил отец.
— От твоего удара они бы вообще не встали. — довольно громко ответил Никита и подмигнул родителю. — Первый ударил меня калиткой, я ответил, второй просто ударил кулаком в столб и явно сломал руку. Я сразу сказал, что дом не продаётся, но что-то помешало им поверить в услышанное, и вот итог. А ты правда купил дом за семьдесят золотых?
— За шестьдесят восемь. Больше у меня не было.
— Значит капитану отдадут шестьдесят пять. — сделал вывод Никита.
— Скорее всего так. — ответил отец, пытаясь прислушиваться к тому, что происходит за глухим забором, но слышно было только шипение и молодецкий мат, обещающие поймать, оторвать уши и покарать.
Они вернулись в дом, и отец тяжело выдохнул.
— Что, думаешь нам этого не простят? — заранее зная ответ, поинтересовался Никита.
— Проблемы будут однозначно, но они и так будут, ведь мы тут люди новые, и проверить нас на слабо желающих найдётся немало.
— Значит, будем бить?
— Значит, так. А то, что офицера не тронул — правильно поступил. Засудили бы, и хорошо, если только плетьми дело кончилось. Хуже нет с судейскими дело иметь. Они пока не сломают, гнуть будут.