Карабинер/Carabiniere. В отличие от полицейского, обычного штатского служащего в синей форме, карабинер – военный, и мундир у него черный с красными лампасами. Более никаких различий (ни во внешнем виде, ни в профессиональных обязанностях) невооруженным глазом не заметно, что не мешает карабинерам считать себя элитным подразделением, а полицейским – всячески с ними соревноваться. Впрочем, одну честь полиция своим конкурентам все же уступила: анекдоты из серии "сколько ментов требуется, чтобы ввинтить лампочку" в Италии рассказывают именно про карабинеров.
Контролер/Controllore. Если увидите рядом с кабинкой водителя человека в синей форме и фуражке – не пугайтесь. Это еще не контролер, а всего лишь безобидный коллега-водитель, бесплатно подъезжающий до нужной остановки. Контролеры в одиночку не ходят – только парами, а чаще всего – по трое. Если вдруг встретятся, а билет прокомпостировать вы как раз забыли, самая надежная тактика – блеф. Сидите себе спокойно и держите какой-нибудь другой билет, старый. Может статься, что и не проверят. А вот в метро спастись не удастся: засада устраивается в таком месте, откуда назад хода уж точно нет.
Кошка/Gatto. Непременный персонаж открыток с идиллическими римскими видами, не менее важный, чем обломки колонн. Кошек в Риме – несметное множество, особенно в местах скопления античных развалин и туристов. На площади Арджентина их даже разводят в организованном порядке: кормят, лечат, показывают туристам и пристраивают на усыновление к заграничным кошколюбам.
Крыша/Tetto. На абсолютно плоских итальянских крышах можно загорать, развешивать белье, выпивать и глазеть на закат. А иногда там даже устраиваются сады с пальмами, цветами и беседками, вызывающие у ходящих по земле простых смертных страшную зависть.
Лифт/Ascensore. В старых итальянских домах лестничные пролеты настолько узки, что запихивание туда лифта требует немалой изобретательности. Чаще всего кабинка напоминает маленький шкафчик (иногда – весьма причудливой формы). Если вы уверены, что не страдаете клаустрофобией, можно попробовать прокатиться. Только помните, что итальянский первый этаж – это наш второй (наш первый обозначается не цифрой, а буквой T: pian terreno), а двери за собой надо непременно закрывать, чтобы следующий желающий не проклинал вас распоследними словами, поднимаясь пешком до вашего этажа.
Монах/Frate. Периодически на римских улицах встречаются люди в мешковатых облачениях, перепоясанных веревками, женщины в причудливых головных уборах (по большей части почему-то низкого роста), старцы в сандалиях и прочие персонажи, похожие на действующих лиц костюмно-исторических фильмов. Только это не сбежавшие со съемок актеры, а самые что ни на есть взаправдашние монахи, и ведут они себя совершенно как нормальные люди: например, стыдливо озираясь, посылают из церкви sms.
Мотороллер/Motorino. Главная итальянская напасть. Мотороллеры носятся по узким улицам, проворно увиливая от пробок, машин и правил дорожного движения, а в припаркованном виде образуют непроходимый частокол, отделяющий тротуар от проезжей части. Моторы у них страшно тарахтят, а по ночам этот шум вдобавок отдается эхом от окружающих стен. Помимо ушей они, как говорят, наносят вред еще и экологии, так что в самое ближайшее время старые модели собираются запретить. Но, как ни странно, постепенно к ним привыкаешь, а потом и вовсе начинаешь входить во вкус. Если очень захочется попробовать – можно взять моторино напрокат.
Обелиск/Obelisco. В те времена, когда Рим был центром мира, а население этого центра требовало хлеба и зрелищ, императоры возводили громадные цирки, посреди которых водружали специально выписанные из Египта мраморные обелиски – чтобы было вокруг чего устраивать скачки на колесницах. В те времена, когда Рим снова сделался центром мира и папы раскапывали и перекраивали его в свое удовольствие, обелиски опять вошли в моду: их стали поднимать и расставлять по главным площадям на причудливых фигурных постаментах, а также приспосабливать под солнечные часы и фонтаны (особенно усердствовал Сикст v). В результате в городе получилось целых 19 мраморных шпилей, которые, надо сказать, послужили ему немало к украшению.