От входа перспектива упирается в 29-метровый бронзовый балдахин на витых по-восточному колоннах. Разумеется, это огромное, тяжеленное сооружение требовало соответствующего фундамента. А для того чтобы фундамент возвести, требовалось взломать пол, потревожить реликвии и разрыть могилы – то есть совершить невероятное святотатство. Но папа Урбан VIII, заказавший этот проект, был непреклонен. Он не только велел разрывать все, что необходимо, но и приказал снять бронзу с фасада Пантеона (за что и заслужил пресловутое Quod non fecerunt barbari, fecerunt Barberini), и балдахин был закончен.
За балдахином – апсида с причудливой золоченой конструкцией, сияющей от проходящего сквозь купол света: это оклад, в который все тот же Бернини заключил остатки древней кафедры святого Петра.
Вдоль стен собора выстроились мраморные погребальные монументы: тут похоронено несколько десятков пап, а заодно стоят памятники выдающимся католикам королевской крови: Матильде Тосканской, у чьего замка три дня простоял на коленях император Генрих IV, вымаливая прощение у папы; последним Стюартам, так и не вернувшим католичество в Великобританию; Кристине Шведской, перекрестившейся в 28 лет и прожившей остаток жизни в Риме. Среди этих мраморов есть несколько работ Бернини, два Кановы и один Поллайоло, но посетители едва удостаивают их взглядом: толпа собирается обычно только у одной капеллы, первой справа – там, за нещадно бликующим толстым стеклом, хранится Пьета, вытесанная 23-летним Микеланджело по заказу французского посла, кардинала Жана де Вильера. Это, между прочим, единственная работа, которую скульптор подписал: вырезал свое имя на ленте, идущей у Мадонны через плечо.
В принципе, занятных, примечательных и священных предметов в соборе еще столько, что изучать их можно как хорошую музейную коллекцию – несколько дней (как поступали путешественники позапрошлого века). Порфирный круг в полу у входа, обозначающий то самое место, где папа Лев III короновал Карла Великого и объявил его императором. Мощи и реликвии, вмурованные в пилоны под куполом: по большим праздникам оттуда извлекают и предъявляют собравшимся голову апостола Андрея, привезенный императрицей Еленой из Иерусалима кусочек креста, плат Вероники с отпечатком лица Спасителя, а также копье Лонгина, которым был пронзен распятый Христос. Мозаичные копии картин (оригинал маслом во всем соборе только один – это "Троица" Пьетро да Кортоны). Евангелисты в куполе. Сакристия, которая с легкостью затмевает Оружейную палату. Но все это в любом случае меркнет перед самой базиликой. Так что если все рассматривать не хватит времени и сил – не стоит расстраиваться. Надо только не пропустить сохранившуюся с внутренней стороны фасада мозаику "Навичелла" ("Лодочка") – это изрядно переделанный, но все же Пьетро Каваллини, украшавший первое здание собора к первому Юбилею, который Бонифаций VIII объявил в 1300 году.
Собор Святого Петра
Metro Ottaviano-San Pietro
Апрель-сентябрь: пн-вс 7.00-19.00; октябрь-март: пн-вс 7.00-18.00
Священные гроты (Grotte Vaticane)
Октябрь-март: пн-вс 7.00-17.00; апрель-сентябрь: пн-вс 8.00-17.45
Вход свободный
Купол собора Святого Петра
Апрель-сентябрь: пн-вс 8.00-18.00; октябрь-март: пн-вс 8.00-17.00
Вход – €5
Лифт – справа от входа в собор, а также в камере хранения
Борго и замок Святого Ангела
Обычай отправляться в Рим, чтобы помолиться на могилах апостолов и мучеников, распространился еще в Византийской империи. С VII века паломники стали прибывать и из варварских стран. Многие, раз добравшись, так и оставались в Риме: во-первых, считалось, что если умереть в непосредственной близости от святых захоронений, будет гораздо проще попасть на небо, а во-вторых, обратный путь был нелегок и неблизок. Все эти люди селились вокруг базилики Святого Петра – так образовался квартал Борго (Borgo), на старинных картах именуемый Civitas Leonina, потому что именно Лев IV впервые обнес Борго стеной после очередного разрушительного сарацинского набега.
Осталось от него не так уж много – так, несколько улочек справа и слева от муссолиниевского парадного проспекта с дурацкими обелисками, которые римляне тут же прозвали медицинскими свечами (supposte). Прогуляться там, тем не менее, стоит: в домах, еще не захваченных сувенирными лавками, встречаются ресторанчики "для своих", все местные церкви хоть и переделаны в последние два столетия – основаны в VIII IX веках, а дома попадаются очевидно средневекового происхождения.