Отсюда (мимо пары больниц и морга) прямой путь лежит к Латеранскому собору. Но ради базилики Сан-Клименте (San Clemente) стоит проделать некоторый крюк – тем более что по дороге попадется симпатичный микрорынок для местных. Кстати, если идти не от Челимонтаны, а от Колизея, Сан-Клименте окажется у вас прямо на пути.
Сбоку (откуда вы ее, скорее всего, и увидите) базилика не представляет никакого интереса – обычное окрашенное желтым Сеттеченто. Заподозрить что-нибудь важное можно, только если подойти с улицы Кверчети (Via dei Querceti): оттуда будет виден средневековый фасад с островерхими воротами, а за ними – дворик с фонтаном и заботливо расставленными в тени скамейками. Внутри обнаружится опять же нормальное светло-серое Сеиченто – но только пол в церкви мозаичный (косматеско), а в апсиде сверкает филигранная, хитро закрученная мозаика XII века – древо жизни с райскими птицами, оленями у водопоя и небесным Иерусалимом в триумфальной арке. Идти сюда стоило бы ради одной только фауны, населяющей ветви древа, но в Сан-Клементе есть еще резные хоры XIII века и волшебная капелла Санта-Катерина с росписями Мазолино (история ученой красавицы святой Екатерины Александрийской и напротив – житие миланского патрона святого Амвросия).
И это еще только начало. Потому что под двенадцатым веком, встроенным в восемнадцатый, некий ирландский падре откопал предыдущую базилику, IV XI веков. В 1084 году ее, как и весь остальной город, разгромили и сожгли ворвавшиеся в Рим норманны. То, что осталось, скрывалось под грудами камней и пепла, так что восстанавливать здание не стали, а просто возвели над обломками новое. Меж тем от древней базилики сохранилась не только общая структура с колоннами и обломками украшений, но и редкостной красоты и свежести фрески. Посвящены они, естественно, в основном святому Клименту: в нартексе он спасает младенца, а затем его мощи вносят в Рим; в левом нефе главный сюжет – история Сизинния, римского префекта и мужа некоей христианки Теодоры, по наущению проповедника давшей обет целомудрия. Сизинний подозревает Климента в шашнях с женой и поэтому страшно скандалит (в верхней части фрески его приходится вывести из церкви); Климент время от времени применяет дисциплинарные взыскания – ослепляет неразумного или его присных. Сцена с Сизиннием и его слугами, которым велено связать святого и выкинуть его из дома, – не что иное, как средневековый комикс. У персонажей изо рта вылезают реплики, причем далеко не всегда приличные. Хозяин кричит на слуг: "Trahite, fili de puta!" – "Тяните, сукины дети!" (одна из первых в истории надписей на вольгаре – народном итальянском). Те, переругиваясь, тащат кусок тяжелой мраморной колонны – святой предусмотрительно лишил зрения и их. Соседняя фреска – история Алексея, человека Божиего; в правом нефе имеется еще прекрасная мозаика – разряженная Мадонна со святыми, очевидно переделанная из императрицы Теодоры. А в самом конце левого нефа скрывается славянский уголок: надгробие святого Кирилла (того самого, что придумал нам алфавит) и вокруг – мемориальные доски от благодарных пользователей.
Отсюда узкая лестница ведет еще глубже вниз – на уровень I века: на месте базилики в имперские времена был храм Митры. В пещероподобном помещении стоит белый мраморный алтарь с барельефом: божество в восточном одеянии (собственно Митра) убивает быка, а вокруг вьются собака (она кусает быка за ногу), змея (слизывает кровь) и скорпион (кусает быка за тестикулы). За храмом открывается длинная череда зернохранилищ (I II века н.э.), а в самой глубине, куда не проникает свет, течет подземная река, чье журчание оглушительно отдается от сводов. Страдающим клаустрофобией в нижний уровень спускаться не стоит, но вообще Сан-Клименте – одно из самых сильных римских впечатлений: наглядная демонстрация физического, материального измерения истории.