Потом был допрос у преторианцев. Два с половиной часа. Лампа в лицо, жесткий стул, зеркало во всю стену, нарочито выключенная камера и бесконечно тупой следователь, раз за разом повторяющий одно и то же.
Рената, Приска и Кассия допрашивали по отдельности и вместе, зачем-то брали отпечатки пальцев, фотографировали, опять допрашивали и – наконец! – отпустили.
Тут-то Стаберий и не выдержал. Прямо возле участка вигилов, где преторианцы развернули мобильный штаб операции «Варвар», кесарь «люпусов» согнулся в три погибели и сблеванул.
И все никак не мог остановиться.
– Слушай, Ренат, – спросил Кассий, чтобы хоть как-то отвлечь парня от этого увлекательного занятия. – А кем ты работаешь? Ну, в свободное от кесарения над «люпусами» время.
– Я… продавец… – ответил Ренат, вытирая рот ладонью. – Модной одежды… в бутике… на Виа дель Корсо…
Приск хрюкнул.
– Эк тебя в «люпусы»-то занесло, родимый? – насмешливо осведомился центурион.
Ренат гордо выпрямился:
– Я патриот Рима! И мне не все равно!
– Садись в машину, патриот, – скомандовал Кассий. – И так много времени потеряли.
Рим будто вымер. Преторианцы после убийства сенатора ввели чрезвычайное положение и комендантский час; над городом барражировали вертолеты, порыкивали, распугивая случайных прохожих, громкоговорители на фонарных столбах, и на каждом углу бдили патрули вигилов. Стрелки часов приближались к двенадцати. Операция «Варвар» была в самом разгаре. Толку от нее, конечно, не будет – боевики Тарлы или кто там на самом деле обстрелял лимузин, уже давно скрылись, попрятались по норам и сидят себе тихонько, а муниципальная гвардия в ходе героических облав заметет сотни две безобидных дворников-фракийцев да таврийских проституток, помаринует денек-другой, и отпустит, отрапортовав о масштабных оперативно-розыскных мероприятиях…
Еще и мзду соберут доблестные вигилы из иммиграционной службы с варваров-нелегалов. Это ведь проще, чем ловить настоящих террористов, да и безопаснее.
– Поехали в спортзал, – сказал трибун. – К «люпусам».
Армейский джип Приска никто остановить не посмел.
Несмотря на поздний час, в старом храме Юпитера было шумно и многолюдно. «Люпусы» готовились к большой драке. Накачанные парни с помятыми физиономиями уличных бойцов вытащили на центр зала, прямо к статуе Ромула и Рема, окованный железом сундук и деловито вытаскивали из него, и сразу же раздавали, будто подарки на Сатурналии, короткие дубинки с шипами, велосипедные цепи, монтировки, кастеты, ножи, самодельные кистени, обрезки железных труб и прочие дробящие и колюще-режущие инструменты.
Появление Рената и Кассия «люпусы» встретили восторженным ревом, воздев к потолку бывшего храма оружие.
– Кесарь Ренат! – выкрикнул щуплый парнишка, отделившись от толпы, и Кассий его узнал: тот самый сопляк, с которого трибун сорвал футболку с орлом Пятого Мавританского. – У нас есть кое-что… Кое-что важное!
Парнишка весь лучился от гордости.
– Показывай, – велел Стаберий.
Тщедушный «люпус» повел их мимо ринга в какую-то провонявшую потом подсобку, где отворил люк в полу и, взяв в руки фонарь, осветил лестницу в подвал.
– Там, – сказал он возбужденно. – Он там.
"Там" было неожиданно жарко и душно. С потолка капало. От труб отопления веяло жаром.
В центре подвала стоял деревянный стул с гнутыми ножками. К стулу был привязан человек с мешком на голове. Руки пленника прикрутили к бедрам, и пальцы левой руки торчали под странным, неестественным углом.
Вокруг стояли трое мускулистых «люпусов» в промокших от пота футболках. Сбитые костяшки и довольные туповатые лица ясно давали понять, что здесь происходило последние пару часов.
– Он все рассказал, – доложил один из здоровяков.
– Пускай повторит, – велел Ренат.
Щуплый «люпус» сдернул с головы связанного мешок. Лицо пленника превратилось в один сплошной кровоподтек. Один глаз ему выбили, второй заплыл. Сломанный нос, расквашенные губы, осколки зубов торчат изо рта.
– Повтори! – визгливо выкрикнул щуплый. – Повтори, что ты им сказал!
– Мфмнм… – промычал пленник, и щуплый юнец тут же отвесил ему оплеуху. Брызнула кровь.
– Говори, мразь! – пустив петуха в конце вопля, потребовал щуплый.
А парнишка-то амбициозен, отметил про себя трибун. Никак, метит в помощники Ренату. Хочет стать правой рукой кесаря. Далеко пойдет. Ишь, какое рвение…