– Отставить трепаться! – Кассий спрыгнул с брони, забросил карабин за спину и с наслаждением размял ноги, пнув литое колесо БМП. – Оружие сдать в Арсенал. Машины – в гараж. Легионеров разместить по казармам, накормить ужином. Увольнительных не давать! Я в штаб, доложиться.
– А как же невеста?! – не унимался Приск.
– А потом – к невесте. Всему свое время…
Кассий снял шлем, пригладил слипшиеся от пота русые волосы и провел ладонью по щеке. Щетина его – светлая, с рыжиной, еще один предмет для шуточек Приска о кельтских кровях командира – уже утратила всякую жесткость и могла претендовать на звание бороды. Не буду бриться, решил Кассий, расстегивая кирасу бронежилета. Вот в баню бы сходить…
– Парни взбунтуются, – доложил Приск. – Как это – в первую ночь и не давать увольнительных? А девочки мадам Алевтины? Они так ждут!
– Перебьются, – отрезал Кассий. – Знаю я твоих парней. Их только выпусти в Самайн в город. Мигом начнут уши синелицым резать…
***
– Что это? – косматые брови Деорда сползлись к кривой, многажды сломанной переносице. – Я тебя спрашиваю, что это?!
Бран инстинктивно съежился в ожидании удара.
– Это не мое! – выкрикнул он, и отец опустил занесенную было руку с кожаным рюкзаком, который он выудил из-под кровати Брана.
– А чье? – прорычал Деорд. Клеймо на его лбу, наполовину скрытое шапкой седых волос, побелело, как всегда в минуты глубокого душевного волнения, а вот шрам на щеке, наоборот, побагровел, наливаясь кровью.
– Не мое! Меня попросили! Отдали на хранение! Всего на пару дней! Сегодня заберут!
Деорд в раздражении швырнул рюкзак на кровать сына. Рюкзак металлически брякнул, тяжело продавив ветхий матрас.
– Идиот, – бросил старик, постепенно успокаиваясь. – Ты хоть понимаешь, что за это может быть?
Бран предпочел промолчать. В свои семнадцать лет смуглый и жилистый Бран дважды становился чемпионом клана по кулачному бою, но попадать под единственную руку отца ему не хотелось. Вторую руку после ранения в битве за Дал Риаду старику ампутировали римские хирурги в лагере для военнопленных.
– Тебя же распнут, – продолжал Деорд. – А меня лишат гражданства. И твою сестру. И брата. Вышлют обратно в солнечную Каледонию, комаров на болотах кормить!
Троих старших сыновей Деорд потерял в битве за Дал Риаду. Брана, Улу и малютку Алпина старик любил больше всего на свете – даже слишком сильно, с точки зрения Брана. Как-то очень… по-римски.
– Что, романтики захотелось? Борьбы за свободу Родины? Аромат вересковых полей будоражит твои ноздри? – издевался Деорд.
Бран родился и вырос в Риме, и вереск видел только в сушеном виде. Но тут Бран не выдержал. Кровь пиктов взыграла в его венах.
– Да, захотелось! – выкрикнул он. – Лучше запах болот, чем вонь этой каморки!
Деорд и трое детей (жена, вольноотпущенница из племени силуров, умерла родами Алпина) ютились в комнатушке под лестницей. Не самое просторное помещение в доме для прислуги сенатора Фортуната, у которого Деорд трудился садовником, Бран подрабатывал подметальщиком, а Ула прислуживала на пирах в качестве виночерпия. Комнатушка была крошечной, без окон, и из-за спертого затхлого воздуха Алпин все время кашлял.
Как раз в этот момент кто-то из слуг ступил на лестницу, и скошенный потолок каморки привычно заскрипел. На голову Брана посыпалась труха, и он замолчал.
– Дурак, – сказал Деорд с жалостью. – На болоте ты не протянешь и дня. Да и нет больше болот. Теперь там римские рудники. Когда за этой дрянью придут? – спросил он, кивнув на рюкзак.
– Я сам отнесу. Вечером. В ресторан «Карфаген». Где твой сын моет посуду за жирными римлянами и собирает объедки после их пиршеств.
– Лучше собирать объедки, чем подыхать от голода – и смотреть как подыхают твои дети. Так что заткнись, избавься от этой дряни, и передай тому, кто тебе это всучил, что больше ты в их играх не участвуешь. Понял?
– Понял, – мрачно буркнул Бран, отправляя тяжелый рюкзак обратно под кровать. – Я давно уже все понял…
***
У самого Эсквилина такси пришлось отпустить, и дальше Кассий пошел пешком. Проехать там было невозможно: кельты, достаточно зажиточные, чтобы скупать недвижимость на Эсквилине у обедневших патрициев, двигались навстречу сплошной стеной. Все были в нарядных тартанах и беретах, друиды рядились не в рубища, а в парчу, и несли изящно позолоченные дубовые ветки.