Он завистливо пощупал лацкан шоферской ливреи Брана и прищелкнул пальцами.
– А то! – ответил Бран и поправил фуражку. – Не все же мусор подметать. Надо искать свое место в этом мире. С перспективой.
Фидах гоготнул.
– Это точно. Пошли, покажу кой-чего!
Гравий поскрипывал под ногами, и тихо плескались воды Тибра. От реки несло помоями и мочой. Фидах перегнулся через борт пикапа и откинул брезентовый полог.
– Вот, – кивнул Фидах. – Три кило.
У Брана пробежал холодок по спине. Пятнадцать серых брикетов, похожих на куски хозяйственного мыла, были уложены аккуратной пирамидкой на дне кузова. Рядом лежал пакет с торчащими из него проводами и детонаторами.
– На пару дней, – попросил Фидах. – Потом Бедвир заберет. Или сам Тарла. Ему, кстати, понравилось, как ты тогда у ресторана конфликт разрулил. Ты ему вообще понравился, только это между нами, хорошо?
Бран промолчал. Одно дело – рюкзак. Там все понятно. Оружие есть оружие, без оружия – ты раб, с оружием – свободный человек. Но это…
– И с лимузином ты классно придумал, – продолжал трещать Фидах. – Просто отлично. Кто же остановит лимузин с номерами Сената? Никто. Ни один вигил не посмеет! Соображаешь, братишка пикт!
– В прошлом году, – покачал головой Бран, – после взрывов в метро… Забыл, да? Про волну погромов? Когда две недели ни один пикт нос на улицу не мог высунуть? Про то, как «люпусы» наши лавки жгли и капища оскверняли? Улу тогда отец даже в школу не отпускал.
– Да не трясись ты! В этот раз все будет по-другому! Ты что, думаешь, Тарла дурак? Он все наперед просчитал!
В этот момент лимузин сенатора Фортуната помигал фарами и раздраженно прогудел клаксоном.
– Это кто? – не на шутку перепугался Фидах. – Кто там, в машине? Ты кого с собой притащил?!
– Это Виринея, – поморщился Бран. – Дочка сенатора.
– Кто-о? – округлил глаза Фидах.
– Я ее трахаю. А она за мной таскается, как собачка. Нравится, наверное… А что? А как, по-твоему, я водителем стал?!
Фидах изумленно покачал головой:
– Ну ты идиот… Да она же с «люпусами» заодно! С кесарем ихним, Стаберием за одной партой сидела! Она же нас всех сдаст!!!
От этих слов Брана бросило сначала в жар, а потом в холод. Он почувствовал, что стремительно и неудержимо краснеет. Кровь прилила к голове, загудело в ушах. Виринея. И Ренат Стаберий, малолетний кесарь этих стриженых тварей. Гадина. Шлюха. А что, если… Он испуганно оборвал мысль на полуслове, но слишком поздно: ледяные пальцы пробежали по позвоночнику, обхватили затылок – и Бран закончил: что, если все это было обманом? Подставой, чтобы вывести «люпусов» на Тарлу?
Ну уж нет. Этому – не бывать.
Бран прищурился, плотно сжав губы, и процедил:
– Не сдаст. Давай сюда груз. Все будет нормально.
Упаковав серые брикеты в спортивную сумку под взволнованным взглядом Фидаха, Бран поднялся по лестнице, отправил сумку в багажник лимузина, а сам уселся за руль.
Виринея, опять пьяная, успела перебраться на соседнее сиденье и свернуться в клубочек, обхватив ноги руками. Трусиков на ней не было. Под сиденьем валялась пустая бутылка из-под шампанского.
– Ну почему ты так долго? – надула губки Виринея. – Мне же ску-у-чно!
– Пошла вон, – процедил Бран.
– Что-о?!
– Я сказал – пошла вон! – рявкнул пикт. – Подстилка «люпусовская»!
Виринея распахнула глазищи.
– Совсем сдурел, чурбан синемордый? – прошипела она, мигом протрезвев.
Вместо ответа Бран распахнул дверцу и вытолкал девчонку на мокрый асфальт.
– Да мой отец тебе яйца отрежет, дикарь! – завопила Виринея.
Бран захлопнул дверцу и рванул лимузин с места так, что шины завизжали.
***
Спортзал «люпусов» находился на Авентине, в престижном районе среди вилл патрициев и государственных учреждений вроде штаб-квартиры муниципальных вигилов. Странное место для спортзала, подумал по дороге Кассий, ведь куда проще арендовать помещение в подвалах Колизея. Но, видимо, вигилы в качестве соседей устраивали «люпусов» больше, чем варвары-гладиаторы.
Сам спортзал располагался в старом и заброшенном храме Юпитера. Могучие стены толщиной в руку, дорическая колоннада, тонкой работы барельефы и превосходная акустика. Но вместо алтаря – ринг пугилистов, рядом борцовский ковер и сетчатая клетка панкратиона. Вдоль стен висели мешки, и стояли изрубленные манекены для ножевого боя.
На почетном месте высилась статуя Волчицы, вскармливающей Ромула и Рема.
В зале пахло потом, кровью, старыми носками и адреналином. Было жарко, покрытые копотью узкие окна почти не пропускали свет.