Потиций попытался отговорить царя, но тот был непреклонен.
– В Риме слишком много мужчин и недостаточно женщин, и все больше мужчин прибывает каждый день, – упорно твердил он. – А у сабинян на Квиринале избыток молодых женщин. Я не раз предлагал их вождю Титу Татию прислать невест для моих людей, но он отказывается – видишь ли, по мнению их матерей, римляне – неотесанные дикари. Они предпочитают выдавать дочерей за других сабинян, даже если им придется покинуть Квиринал и поселиться с племенами в горах. Это чепуха! Мои люди заслуживают жен. Разве они недостаточно хороши для сабинянок? Что касается нечестности, то я обратился к богу Консу, чтобы он указал верный путь в этом деле.
– Богу тайных советов?
– Да. И он с помощью различных знамений дал мне понять, что одобряет мое намерение.
Ромул осуществил свой замысел. Юные сабиняне пришли, чтобы принять участие в состязаниях, а их старейшины, женщины и девушки – чтобы посмотреть их. Незамужние девушки держались отдельно от матрон, так что перепутать их было невозможно.
Все сабиняне, как и подобало гостям, явились без оружия, а на состязаниях выкладывались полностью, тогда как римляне приберегали силы. Потом Ромул подал знак, и неожиданно для не чаявших дурного гостей часть римлян похватала сабинянских девушек, тогда как другая, взявшись за оружие, стала отгонять пытавшихся броситься на выручку соотечественницам мужчин. Захваченных незамужних сабинянок утащили в укрепленный город, а их вымотавшиеся, безоружные мужчины никак не могли этому помешать.
Правда, этим дело не кончилось. Тит Татий поначалу был исполнен решимости вернуть женщин и призвал на помощь своих родичей-сабинян, но их было недостаточно, чтобы штурмовать римские укрепления. Ромул тем временем побуждал своих людей обходиться с пленницами ласково и добиваться их расположения без применения силы. В итоге многие из них добровольно стали женами римлян и родили им детей, но даже те, кому жизнь в Риме не нравилась, по прошествии времени стали понимать, что пути назад им все равно нет. Дома, на Квиринале, их сочтут опозоренными, и вряд ли они найдут там новых мужей. В конце концов Татию и Ромулу пришлось прийти к соглашению: римляне уплатили семьям похищенных девушек выкупы, а те признали состоявшиеся браки, и отношения между соседями возобновились. Конечно, напряженность и недоверие сохранялись еще долго, но, так или иначе, племена породнились, а общая кровь – лучшая основа для долговременного союза.
Потиций дольше всех возражал против плана похищения сабинянок, но только до того, как положил глаз на Валерию, которую присмотрел среди сабинянских девственниц, запертых против их воли во внутреннем дворе царского дома. Выглядевшая испуганной и несчастной, она не была самой красивой из сабинянок, но что-то в ней привлекло взгляд Потиция, и он уже не мог его отвести. Пинарий увидел, как он таращится, и прошептал ему на ухо:
– Хочешь ее, родич? Так бери, а не то возьму я!
Когда двое римлян подошли к Валерии, хищный блеск в глазах Пинария заставил ее съежиться, а скромный Потиций произвел совсем другое впечатление.
Лицо ее осветилось, и в тот же миг между ними возникла связь, сохранившаяся на всю жизнь. Из всех сабинянок Валерия оказалась первой девушкой, добровольно вышедшей замуж за похитителя, и первой женщиной, родившей ребенка от римлянина.
Сам Ромул тоже женился на одной из сабинянок – Герсилии. Их брак оказался счастливым, но бесплодным. Потиций, у которого было много детей, гадал, уж не покарали ли боги Ромула бездетностью за дерзкое попрание священных законов гостеприимства и похищение сабинянок. Возможно, подобные мысли посещали и самого царя, но вслух он их никогда не высказывал.
Впрочем, Ромул имел весьма строгое представление о браке, а поскольку являлся царем, то сумел воплотить это представление в закон. Брак считался нерасторжимым, хотя муж имел право убить жену, уличенную в супружеской измене или в пьянстве, поскольку, по мнению Ромула, вино разжигало похоть и подталкивало женщин к прелюбодеянию.
Отец семейства располагал всей полнотой власти над своими детьми и их детьми на протяжении всей своей жизни. Он мог отдать их в работники, заключить в темницу, бить и даже предавать смерти. Сын, вне зависимости от возраста и общественного положения, навсегда оставался в зависимости от отца. Глава дома являлся его бесспорным и единственным владыкой, и этот закон оставался непререкаемым на протяжении столетий.
Обо всем этом размышлял Потиций, вспоминая первые консуалии и так называемое похищение сабинянок. Да, как бы то ни было, а это Ромул подарил Потицию Валерию.