— Это как-то по-варварски, — произнёс Михаил. — И как это всё будет соблюдаться? Не возникнут ли новые конфликты?
— Территории племён были измерены и разделены по справедливости, — ответил на это Ханссен. — Туда были отправлены имперские землемеры, которые и провели маркировку границ, а также создали прецедент…
— Какой прецедент? — поинтересовался Ломоносов.
— Когда землемеры зашли на территории племён, не присоединившихся к собранию вождей и старейшин, на них начались нападения, — ответил Йозеф. — Императорский торговый представитель использовал это — ему удалось канализировать межплеменные противоречия в выгодное нам русло. Они сами захватывают земли нейтральных и враждебных племён и присоединяют их к будущему Pax Americana. Я считаю, что через 15–20 лет не останется не присоединившихся к содружеству племён. Кстати говоря, у них теперь двухпалатный парламент, если по нашему. Совет вождей сверху, а Совет старейшин снизу. Они сами так решили — мы не подсказывали.
— И вы использовали эту народившуюся структуру, чтобы отличиться перед императором? — улыбнулся Михаил.
— Если возможность сама шла мне в руки — как я мог её не использовать? — спросил Ханссен. — Есть один человек, известный мне под именем Скаруади — он приезжал в Стокгольм недавно. Это член Совета вождей, уважаемый человек — он агитировал свою молодёжь одной фразой. «Хотите биться, как Чёрный легион?»
— То есть, вы уверены, что эти индейцы не создадут нам проблем? — усомнился Ломоносов.
— Конечно, создадут! — развёл руками Йозеф. — Другие люди, другие обычаи, другие нравы, всё другое — но зачем тогда здесь мы?
Михаилу оставалось только утвердительно кивнуть головой.
— Новый легион будет готов через два с половиной года, — сообщил Ханссен. — И отгадайте, куда их направит император…
— Не хочу гадать, — поморщился Михаил.
— Ну, что вы? — расстроенно спросил Йозеф. — Поддержите интригу!
— Ладно, — недовольно кивнул Ломоносов. — Куда же их могут отправить? Кавказ? Крым? Польша?
— Нет, нет и нет, — с улыбкой на лице покачал головой Ханссен. — Их отправят в Паннонию…
— Ах, да… — произнёс Михаил. — Понимаю.
— Ну, будущий легион обсуждать приятно, признаюсь, но нужно переходить к следующим вопросам, — сказал Йозеф. — Железная дорога…
— У вас тоже происходит саботаж? — спросил Ломоносов.
— К счастью, нет, — улыбнулся швед. — Некому саботировать — все заняты на стройке, ха-ха-ха! Вливания из общеимперского бюджета позволяют задействовать максимум рабочих и специалистов, поэтому наш трудовой резерв уже давно показал дно. Это самая полная занятость населения в истории. Я даже не знаю, что мы все будем делать после. Куда девать такую прорву рабочих рук?
— Поверьте мне, это будет последняя из ваших проблем, — ответил на это Ломоносов. — У вас ещё не растут предприятия по линии будущего строительства дорог?
— Да, такое наблюдается, — подтвердил Ханссен.
— Дальше будет только «хуже», — усмехнулся Михаил. — Ранее недоступные или малоперспективные регионы, содержащие в своих недрах нужные нам ресурсы, станут легкодоступными и очень перспективными. По моему опыту в России, промышленники и рабочие руки сами кидаются осваивать «новые» земли, стоит пройти через них железнодорожной линии. Вас ожидает то же самое, причём будут риски локального исчерпания трудового резерва — это может привести к неприятным последствиям. Советую заняться программой по переселению рабочих.
— Я запишу это, — сказал Йозеф и вытащил из выдвижного ящика блокнот.
— Есть какие-нибудь сложности со строительством? — спросил Ломоносов. — Мне интересен ваш опыт.
Он курирует строительство VIM, беспрецедентно длинной железной дороги, предназначенной для скрепления двух империй в единое целое, попутно загребая в эту сеть Пруссию.
Фридрих II не просто способствует этому, но ещё и сам в доле — он купил 13% акций Имперской железнодорожной компании, что тоже прецедент. Император не торгует акциями своих предприятий, но для короля сделал исключение — это важно для поддержания крепких дружеских отношений между государствами.
— Никто не смел на это надеяться, но никаких неразрешимых проблем с нашей стороны нет, — покачал головой Йозеф. — Единственная неразрешимая для нас проблема — нехватка рельсов. Это напрямую зависит от шлезвигской промышленности, поэтому мы бессильны повлиять на этот фактор и лишь смиренно ждём поставок.