– Всё будет в лучшем виде, Ваше Сиятельное Высокоблагородие! – на ломаной латыни заверил Таргуса Винченцо Марини, нанятый в Венеции потомственный бронник, специализирующийся на изготовлении брони для крайне знатных особ.
– Надеюсь на вас, – усмехнулся Таргус.
С «итальянцами» он разговаривал на латыни, они понимали его через раз, но ему было плевать. Мутировавший под воздействием вульгарной латыни язык лангобардов он учить наотрез отказывался. Поэтому у «итальянцев» было только два варианта взаимодействия с ним: не до конца понимать высокую латынь или говорить на хохдойче.
Марини выбрал первый, так как совершенно не говорил на хохдойче.
Направившись на патронную фабрику, Таргус вошёл в производственный цех, а точнее в отдел упаковки.
Новые бумажные патроны с ударными капсюлями, под которые переделываются мушкеты, становящиеся настоящими винтовками, покоились в многочисленных ящиках.
Мушкеты переделывались следующим образом: ствол менялся на модернизированный нарезной, то есть это означало, что эра гладкоствольных пугачей для легионеров закончилась и нормативы по стрельбе скоро станут гораздо жёстче, патроны заряжаются со ствола, но при этом в видоизменённое запальное отверстие сбоку ствола помещается стаканчик ударного капсюля, по которому будет бить ударник переделанного ударно-кремнёвого замка, лишённый кремня и огнива, запирающий собой запальное отверстие и капсюль. При взведении курка, из-за давления газов в стволе пустой стаканчик капсюля вылетает из запального отверстия, а если нет, то его нужно вырвать штатным штык-ножом, уцепившись лезвием за закраину капсюльного стаканчика. Но последнее встречается раз в сорок-пятьдесят выстрелов.
Получилось надёжно и дёшево, так как не пришлось изготавливать новые ударные замки, превратив имеющийся ударно-кремнёвый замок во внешний курок с ударником с минимумом модификаций.
Для особых стрелков выпускалась другая модель, представляющая из себя полноценную казнозарядную винтовку с простым и не очень удобным продольно-скользящим затвором, в которую тоже необходимо было отдельно докладывать ударный капсюль.
Он мог приказать делать для стрелков патроны с заранее установленным капсюлем, но тогда это создало бы два вида патронов, которые внешне отличались бы не слишком сильно, поэтому Таргус пошёл на незначительно замедление перезарядки винтовок стрелков, не усложняя логистику и устраняя даже гипотетическую возможность путаницы.
Казнозарядные винтовки с продольно-скользящим затвором – вот за чем будущее, он знал это из истории своего родного мира. С револьверными вариациями пусть мучаются остальные, благо, Таргус создал нужные условия, продав всем значимым державам Европы по несколько эталонных образцов.
Работа шла медленно. В день переделывали по тридцать-пятьдесят винтовок, так как все рабочие оружейного цеха были заняты выполнением «свадебного заказа». Но даже по выполнению заказа слишком уж большого прироста скорости ожидать не стоит: конвейерная лента не позволяет переделывать мушкеты достаточно быстро, к тому же сильно «тормозит» работу ОТК, который проверяет все без исключения винтовки, а не выборочно из партии. Каждая винтовка должна быть обстреляна и поверена по точности боя и состоянию механизмов.
В ближайшие два-три года перевооружение будет завершено, тем более что Таргус не велел слишком торопиться, напирая на качество изготовления.
А вот лет через шесть-семь все его легионы будут переоснащены казнозарядными винтовками, вот тогда-то он и заживёт полноценно… Никто не сможет противостоять натиску армии, использующей тактику стрелковых цепей и прицельно стреляющей по 9-12 выстрелов в минуту на дистанцию до 500 метров.
Такой армией можно будет завоевать мир, только вот нужен ли Таргусу этот мир?
//Курфюршество Шлезвиг, замок Готторп, праздничный зал, 14 февраля 1736//
Облачённый в чёрный парадный мундир, перекрещенный Х-образно двумя красными лентами, чёрные до блеска отполированные сапоги, а также в кивер с аквилой на кокарде, стоял у алтаря и наблюдал как не слишком физически сильный, к тому же не до конца оправившийся от ран, Карл Фридрих с трудом поднимал на руки свою уже состоявшуюся жену и целовал её. Это здесь называлось свадьбой «по старому обряду», что есть отголосок тех архаичных времён, когда германцы были совсем немытыми и не верили в Христа.
Таргус тоже не верил во Христа, потому что верил в Юпитера, но в чужой монастырь со своим уставом не лез. Пусть варвары заблуждаются как им заблагорассудится.