Мы с Надькой тупо смотрели на композицию. Наши антенны отказывались принимать такие художественные сигналы.
– В 1999 году «Моя кровать» была номинирована на премию Тернера и выставлена в галерее Тейт.
Надька вопросительно взглянула на меня. Ее чистый неискушенный взгляд говорил: «Пич, а не попробовать ли и нам? И денег срубим, и прославимся».
Тем временем Наташа продолжала:
– Представьте, смотритель галереи, не поняв задумки Трейси, решил навести порядок в помещении: прибрал постель, вымел мусор, помыл пол от плевков.
Она засмеялась, но нам было не до смеха. Мы двинулись дальше по коридору, и Наташа завела нас в странную комнату, где мы уже побывали с Надькой раньше. Там все так же валялись в хаотичном порядке сваленные на пол куски ржавых труб разного калибра.
– Художники часто используют в своих инсталляциях производственные отходы и строительный мусор, – просветила нас Наташа.
– Возле нашего дома такие инсталляции! Такие инсталляции! – вдруг оживилась Надька. – Да, Пич? Разрыли теплотрассу, старые трубы вытащили и покрылись. Теперь сидим без горячей воды.
Я толкнул ее в бок, и она умолкла.
– А вот это – моя любимая композиция, – сказала Наташа, заводя нас в очередной павильон.
Прямо перед нами горделиво вздымался огромный держатель для туалетной бумаги, с которого спускалась бесконечная широкая бумажная лента.
– Я вам объясню, – с жаром начала Наташа. – Жизнь – это череда событий, которые записываются на небесах. Хороших и плохих. Глядя на этот арт-объект, человек должен задуматься, каких поступков в его жизни больше, и что ему стоит в себе изменить.
Я не выдержал и сказал:
– А вдруг автор имел в виду совсем не это? Тебе не кажется? А может он вложил такой смысл: ежегодно вырубаются миллионы кубометров леса для производства туалетной бумаги. А может вот что: сколько веревочке не виться – то есть сколько бумагу не разматывай – все равно конец будет, ибо свойство любого хомо сапиенса – иметь границы бытия. А может…
– А может автор хотел напомнить людям, чтобы они за собой следили и не забывали вытираться? – выдвинула свою гипотезу Надька.
– Или вот что: человек отличается от животных только тем, что он пользуется туалетной бумагой, а животные – нет, – добавил я.
Но Наташа перебила:
– Верно! Каждый пишет, как он слышит. Так и здесь.
– Мне не нравится, что нужно объяснять смысл композиций. Вот у Шишкина все просто: птица, и когда сидит, видно, что птица, – наступал я.
– Я тебя понимаю: «Ведь роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Но на то это и современное искусство! Оно другое. За ним тоже стоят художники, которые хотят донести до людей что-то очень важное, – пыталась пробиться к мне Наташа.
Следующая комната встретила нас абсолютной пустотой.
– Эта инсталляция называется «Сначала было Слово», – торжественно объявила Наташа. – Автор – Бетельгейзе Поканевидимый, молодой художник их Благовещенска.
«А король-то голый!» – крутилось у меня на языке, но вслух я сказал:
– Небось, уморился, пока довез до Владивостока свой арт-объект. Как ему, бедному, удалось в целости доставить все экспонаты.
Надька не поняла мою иронию и сказала:
– А чего тут везти? Воздух один.
Наташа никак не отреагировала.
– Главное – это эмоциональная атмосфера, – сказала она, – это впечатления, которые создают арт-объекты. Понимаете?
Чтобы ее не обидеть, мы кивнули. И снова, не сговариваясь, сделали это синхронно.
– А теперь – последняя инсталляция!
И она повела нас в павильон, расположенный в самом конце коридора. Как только мы вошли, она нажала кнопку выключателя и вокруг нас зашевелилось пространство. Как нам объяснили позже, это была мультисенсориальная комната переживаний. Помимо постоянно движущихся прозрачных предметов и зеркал, здесь были меняющиеся свет и звук. Но самым неожиданным была смена запаха от пьяняще терпкого, восточного, до освежающего морского бриза. Находясь в этой комнате, все наполнилось для меня смысловыми галлюцинациями. Я отчетливо увидел прямо перед собой огромный яркий луч, манящий в неизвестность, но я точно знал, что это неизвестность – добрая для меня. Времени и пространства для меня в этот момент не существовало, поэтому, когда Наташа нажала на заветную кнопку выключателя, я некоторое время не мог прийти в себя. То же происходило и с Надькой. Она смотрела в пустоту таким взглядом, как будто увидела саму Пречистую Деву Марию. По пути домой она сказала, что ей привиделся Кай, до того как Снежная Королева всадила в него ледяные осколки, и он ее жалел. Именно так: жалел. Мы с ней уговорились сделать у себя дома такие же инсталляции – у нее и у меня. Мы подвесили к потолку маленькие зеркала, кусочки прозрачного пластика и пищевой пленки, к стенам прикрепили новогодние гирлянды, вооружились освежителями воздуха для туалетов. Конечно, эффект был значительно слабее, но нам хотелось переживать волшебство снова и снова.