«Лидер» представился Семеном, он назвал остальных по именам, только я всех сразу не запомнил. Среди присутствующих были две девушки. Одна, блондинка, совсем юная, можно сказать, недавно покинувшая лоно матери. Другая, темноволосая и поплотнее, была явно постарше. Обе были вполне симпатичные, но какие-то заторможенные. Может, устали после учебы или работы, а может, имидж у них был такой. Сразу бросился в глаза странного вида парень, похожий на эксгибициониста, который детишек из кустов пугает «подвесками короля». Звали его Элимир. Он постоянно крутился, как вор на ярмарке. Позже я узнал, что он известный в неформальных кругах художник и эксгибиционизмом не промышляет. Его шедевры украшают подпорную стену в районе Молокозавода. Но это я так, к слову.
Мне поставили тарелку и стакан. Одна из девиц, та, что постарше, с толстыми коричневыми косами, замысловато закрученными так, словно ей кто-то густо накакал на голову, хотела за мной поухаживать и положить что-нибудь из еды, но я поблагодарил и сказал, что сделаю это сам.
– Иван – писатель и поэт. Пишет в детские газеты и журналы заметки о природе, стихи о весенних ручейках и первой капели. Да, Иван? – с улыбкой обратился ко мне Семен.
– Именно, – серьезно ответил я. – Ручейки и апрельская капель – моя специализация.
– Ну уж, нет, – хитро улыбнулся полный парень в джинсах с ооочень низкой посадкой. – Это место занято.
– В смысле? – просил Сергей, перебрасывая сигарету из одного угла рта в другой.
– Ну как же, насколько я знаю, это место занято Окуджавой.
– Ну да, точно, – воскликнул Семен и запел приятным голосом:
«Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали звезды и круглее и добрее…
– Мама, мама, это я дежурю,
я–дежурный
по апрелю!»
Припев они запели вместе.
Без боя отдав пальму первенства Окуджаве, я снова стал осматривать комнату и людей. К счастью, интерес присутствующих ко мне был мимолетным и быстро пропал, они продолжали о чем-то говорить, заходили и выходили из комнаты, подымались наверх по деревянной лестнице, туда, где, как я потом понял, находилось мансардное помещение. Я знал, что в подобных домах люди каким-то образом оформляют в собственность части подвалов или чердачные помещения. Делают они это не ради красоты, а по причине ограниченного пространства в своих квартирах. Видимо, так же поступил и хозяин этой квартиры. Если честно, меня очень манила эта загадочная комната наверху. Туда вела деревянная лестница с выщербленными балясинами. Периодически по ней подымались люди. Мне казалось, что там должна располагаться студия с экспозицией картин молодых художников, которые они там обсуждают, погружаясь в дискуссии. На этот раз, чтобы отдаться творческим спорам, туда восходила юная белокурая фея в обнимку с парнем. Я проводил их взглядом и снова стал разглядывать людей вокруг себя, пытаясь разобрать, о чем они говорят. Все мне здесь казалось ирреальным, то ли из-за беспросветного дыма, то ли из-за кошмарного запаха. Для меня было очевидным, что я напрасно сюда пришел. Я чувствовал, что «упал на хвоста», и теперь не знал, куды бечь. Но встать и уйти, театрально сказав: «Ой, я, кажется, утюг забыл выключить», я не мог.
«Здесь цепи многие развязаны, —
Все сохранит подземный зал,
И те слова, что ночью сказаны,
Другой бы утром не сказал…» – лучше Кузмина такую атмосферу не опишешь.
Чтобы не привлекать к себе внимания, я нанизал на вилку ломтик сыра и уставился в тарелку. Сквозь гомон присутствующих я улавливал отдельные фразы, диалоги, восклицания, но что-то разобрать было сложно, так как говор перекрывала какая-то очень мрачная музыка.
К столу снова подошла девушка, темненькая, та, что постарше:
– Что будешь пить? Что-нибудь полегче – пиво, вино? – заботливо предложила она.
– Спасибо. С утра много выпил, так что будет лишнее, – схитрил я.
Но она поняла мою уловку и засмеялась.
– Может торт? – вспомнил я о своем гостинце.
Сергей привстал с дивана и крикнул в черный тоннель коридора:
– Несите торт, Иван торт принес!
Из недр сигаретного дыма появилась знакомая мне прекрасная светлоокая юная дева. На этот раз она была без сопровождения. В руках она держала укушенный кем-то торт. Я посмотрел на деву. Ее личико в форме сердечка, светлые пушистые волосы, гармонирующие с полупрозрачной фарфоровой кожей, очень худенькая фигурка с тончайшими длинными руками и ногами, вызвали у меня необъяснимое умиление и желание заступиться, поскорее увести ее отсюда на улицу, на свежий воздух. Она не смотрела на меня. «Смущается», – догадался я.
– Ты уже познакомился с Софьей? – спросил Семен.