Девочка посмотрела на нее. Перестала кричать и брыкаться. Улыбнулась, как ангелочек.
— Садитесь, синьора, — сказала девушка, выслушав Франческу. — Я позову сотрудника, который оформлял вашу сделку. Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Франческа почувствовала облегчение. Все будет хорошо.
— На улице очень жарко, правда? — девушка улыбнулась ей. — Сядьте и отдохните.
Франческе захотелось плакать. Сядьте и отдохните: как долго она хотела, чтобы кто-нибудь ей это сказал.
Она не заплакала. Села.
— Я сейчас вернусь, — девушка ушла в другую комнату.
Франческа поискала в сумке Дьявола, медвежонка Эммы. Протянула его девочке. Та радостно обняла игрушку. Затем указала пальцем на ухо и с интересом посмотрела на мать.
— У-хо, — по слогам произнесла Франческа с улыбкой.
Эмма взволнованно рассмеялась.
— У-о, — сказала она.
— Отлично! — воскликнула Франческа. Потом спросила ее: — Где глаз?
Эмма провела пальцем по телу плюшевого мишки, сосредоточилась, а затем указала на глаз. С надеждой посмотрела на Франческу:
— Га-з.
— Глаз, да, очень хорошо, милая!
Они играли, и обе были так счастливы от того, что все скоро уладится. Достаточно просто держаться подальше от двора, от дома, в который их заточили. Они снова были счастливы и исполнены любви.
— Синьора Феррарио! Как я рада снова видеть вас!
Франческа пожала руку улыбающейся женщине, очень полной, волосы мелированные, у корней темные, почти черные. Дама пригласила ее в свой личный офис, предложила располагаться поудобнее. Именно она тогда помогала им с покупкой. Франческа с Массимо прозвали ее Мизери, потому что она выглядела как главная героиня одноименного фильма. Это воспоминание ужалило Франческу, но сейчас не время было думать. Не время вспоминать.
— Скажите, что вам нужно, и я сделаю все, чтобы вы остались довольны, — успокаивающе прожурча-ла Мизери.
Она слушала ее серьезно, понимающе. Печатала на компьютере все, что говорила Франческа. Потом подняла глаза, долго размышляла, а потом долго говорила. Продать квартиру было сложно: ипотека и ряд оговорок, ограничения, ситуация с банком и…
— Но мы все решим. Будьте спокойны.
Франческа расслабилась в своем кресле. Какое красивое слово: спокойны. Прощай навсегда, Рим. Прощай, «Римский сад». Прощай, дом. Через минуту я забуду о тебе.
В офисе Мизери зазвонил телефон. Она подняла руку, показывая Франческе: простите, я на минутку. Ответила на звонок. Послушала.
— Но кто… — она снова прислушалась. Хорошо, — сказала она. Положила трубку. — Сейчас придет руководитель нашего филиала, — я улыбнулась.
Руководителем оказалась дама в светло-сером костюме и больших очках в золотой оправе. Она говорила с Франческой спокойно, с улыбкой, как это делала Мизери. Недвижимость, о которой идет речь… м-м-м… э-э-э… стала сценой того ужасного… происшествия. Недвижимость, из которой… э-э-э… пропала та бедная маленькая девочка.
Франческа хотела сказать: «Нет, нет, нет?»
Дама произнесла еще миллион слов, чтобы объяснить — Франческа с согласия мужа может выставить их общую собственность на продажу. Ее право. Но, как профессионал, руководительница филиала категорически не советует это делать. Самый лучший исход в такой ситуации, поскольку эта квартира, расположенная в кондоминиуме, где произошла ужасная история, и расследование еще не закончилось, уйдет только по смешной цене. Насколько смешной? По меньшей мере половина того, что они заплатили (точнее, того, что они все еще платили и должны платить еще много лет). А худший вариант? Наиболее вероятно, сказала дама, по-прежнему добрая и улыбчивая, что они никогда ее не продадут. До тех пор, пока ребенок не вернется. Или пока дело не закроют. Или пока вся эта история не забудется. Пока дело не закроют, звенело у Франчески в ушах.
«Простите», — хотела сказать она и добавить то, что могло бы изменить мнение этой дамы.
Но взгляд руководительницы филиала оставался твердым, ни единой трещины, в которую можно было бы проникнуть.
Итак, мы в ловушке.
Франческа ворвалась в дом, дрожа от ярости. Дом был светлым. Безупречным, аккуратным, сверкающим. Всё на своих местах. «Добро пожаловать домой, дорогая», — сказал дом.
«Отпусти меня. Умоляю».
Она почувствовала прикосновение к ноге. Опустила взгляд. Анджела положила свою маленькую ручку ей на бедро, серьезная, обеспокоенная.
— Мама, — сказала девочка и погладила ее, легонько, нежно. — Мама, мамочка моя.