Франческа прикрыла глаза. Анджела гладила ее, как мать, будто заботиться о ней — ее работа. Сможешь ли ты меня когда-нибудь простить, нежное, невероятное дитя?
«Дом, — сказала Франческа, — извини, если я тебя обидела, прошу прощения».
Дом не ответил.
«Я никогда не смогу уйти отсюда, не так ли?»
«Может, и сможешь; может, и не сможешь; быть может, сможешь; быть может, не сможешь», — лукаво ответил дом, и свежий ветерок пронесся по всем комнатам.
Вечер. Девочки спали. Когда Массимо позвонил, Франческа ничего ему не сказала. Ни о чем. Однако в голосе мужа Франческа уловила особую нотку: что-то вроде резкого запаха, прячущегося под восхитительным ароматом духов Колетт. Фабрицио ей не звонил. Не искал ее. Поздно ночью она услышала, как его дверь открылась и закрылась. Кроме того, именно об этом она неявно просила его, когда сказала: «Я возвращаюсь в Милан». «Ищи его, — сказал дом, — он не всегда должен тебя искать». Это прозвучало, как если бы кто-то дал ей разрешение, которого она ждала. Страстно ждала. Она взяла телефон, Фабрицио дал ей свой номер накануне вечером, написала: «Спишь?» и отправила сообщение. Только потом ей показалось, что это не ее, а чьи-то чужие руки взяли телефон и написали сообщение. Руки дома.
13
Франческа открыла дверь квартиры. Фабрицио! Она не могла не броситься в его объятия. Он поймал ее, прижал к себе.
— Я не уеду, — прошептала она, я останусь здесь.
Он ничего не сказал. Они стояли, обнявшись, какое-то время, которое нельзя было измерить ничем, даже самыми точными в мире часами. Затем она потащила его в квартиру. Но он сопротивлялся. Он был странный, очень темные глаза, бледное лицо.
— Что-то еще случилось? — спросила она. — Что с тобой?
— Ничего, — ласково сказал он, — не волнуйся, — он поколебался. — Но я должен кое-что сделать. Я не могу зайти, — сказал он. — Ничего серьезного. Мне очень жаль, что придется бросить тебя одну.
— Что случилось? — повторила она. — Ты можешь мне сказать.
— Ничего, — он сжал ее руки, — ничего не случилось. Просто… я должен кое-что сделать. Мой отец… — сказал он и покачал головой.
Но что-то было не так.
Франческа пыталась заставить его говорить, но взгляд Фабрицио блуждал где-то невероятно далеко. Он сказал ей правду? Неужели ему действительно нужно ехать к отцу? Или он напуган? Почему? Из-за того камня? Или было что-то еще? Или он уезжал из-за чего-то, связанного с женщиной и девочкой, которых она видела вместе с ним? Они правда жена и дочь его отца? Он солгал ей? Она еще чего-то не знала? Что она вообще знает о Фабрицио? Был ли хоть кто-то на этом свете, кто мог сказать, что знает его? Если да, то кто?
Она хорошо, очень хорошо понимала — конечно, это могло оказаться ошибкой, — на самом деле его никто не знал. Почему он не говорит с ней?
Она попробовала еще раз, но он, казалось, был бесконечно далеко отсюда. От нее.
— Все в порядке. Но я должен поехать к отцу. Прости, Франческа. Правда.
И она стала жесткой.
— Хорошо. Пока, — и начала закрывать дверь.
— Пока, Франческа, мне очень жаль.
Дверь захлопнулась с глухим стуком.
Ладно, хватит, он такой, какой есть, появляется и исчезает, когда захочет, он мне ничего о себе не рассказывает, никогда ничего не говорит. Было весело, да, но теперь все кончено. Послезавтра вернется Массимо, вернусь и я. Обычная Франческа. Я не кукла, с которой можно играть, когда захочешь. Пошел ты, Фабрицио.
«Ой-ой, — сказал дом, — бедная, бедная Франческа», — и захихикал. Франческа не ответила. Она начала рисовать. Чтобы войти в другое измерение. В свое измерение. Рисуй, чтобы не бояться. Рисуй, чтобы стать собой хотя бы на время. Она рисовала почти всю ночь. И в ту ночь она закончила свою работу — только картинки, без текста. Это была история о маленькой девочке, которая боялась чудовища, синьора Мрака, но потом обнаружила, что настоящие чудовища — другие. Они безо всякого страха показывались на солнце. Белая тигрица, кенгуру, павлин и все остальные. Они были настоящими чудовищами. И никто не догадывался об этом. Значит, все потеряно? Как маленькая девочка собиралась их победить? Синьор Мрак поклялся: я помогу тебе, доверься мне.
И правда, с помощью синьора Мрака маленькая девочка с кудрявыми волосами и золотыми искорками в глазах победила чудовищ, которые не боялись выходить на солнце. Чудовищ, в которых только она и синьор Мрак видели их чудовищную сущность. Синьор Мрак сдержал свою клятву. Теперь маленькая девочка была свободна. На рассвете Франческа осторожно вытащила девочек, все еще крепко спящих, из их кроваток.