— Палец! — щебетала она.
Когда они вышли на дорожку к морю, малышка широко распахнула глаза, открыла рот и сказала:
— Море.
Франческа с удивлением посмотрела на нее. Как ее дочь узнала, что это море, она так редко видела его, кажется, несколько месяцев назад, то есть, по меркам Эммы, целую жизнь назад, и, наверное, это вообще была другая жизнь, не та, что она проживала сейчас? И как ей удалось так четко, правильно, не задумываясь, произнести это слово?
— Да, милая, это море, — прошептала Франческа. — Очень хорошо, любовь моя, это правда море.
Интересно, кто-то из тех, кто видел, как они идут по набережной, предположил, что они семья? Или заметил, что между Франческой и Фабрицио, даже когда они не касались друг друга, проскакивали молнии, искры, языки огня, бесконечный водопад сверкающих осколков, заметных невооруженным глазом? Или всем, всем, кто там был, даже тем, кто на них не смотрел, было ясно, что она прелюбодейка, он — кто он? — а маленькая девочка — невольный свидетель, жертва злой матери?
— Поможешь мне? — спросила Франческа.
Фабрицио вытащил Эмму из коляски. На мгновение маленькая девочка оказалась в его руках. Образ мужчины с ее малышкой на руках, несмотря на все, что случится потом, больше никогда не покинет Франческу.
Эмма повернулась к незнакомцу лицом. Ее губы задрожали. Фабрицио застыл. А потом девочка улыбнулась.
— От, — сказала она, касаясь его рта. — От, — и улыбнулась.
Фабрицио незаметно поморщился, словно от боли. А потом тоже расслабленно улыбнулся. Они прошли мимо купальщиков, загорающих на полотенцах, и остановились на линии прибоя. Фабрицио установил зонтик. Франческа положила Эмму на большое теплое оранжевое пляжное полотенце и вытащила формочки, чтобы та могла поиграть. В это время в сумке у Франчески звонил телефон, но звук был выключен, и его никто не услышал.
Эмма увлеченно играла с песком — на головке шляпка, тельце белое от солнцезащитного крема. Потом стала жмуриться, ронять формочки — устала. Франческа взяла дочку на руки, и вскоре та заснула. Франческа положила Эмму на полотенце под зонтиком.
— У тебя есть плавки? — спросила она Фабрицио. Он покачал головой. — Я тоже без купальника, — засмеялась она и ступила в воду.
Зашла глубже, по щиколотки, по колено, чуть выше. Море лизало подол ее красной юбки, которую раздувало ветром, — Франческа была трепещущей молнией, бьющей в сверкающий поток. Юбка промокла. Франческа засмеялась. Повернулась к Фабрицио.
— Иди сюда!
Он искоса взглянул на нее, от чего мурашки пробежали по всему ее телу. Затем двинулся ей навстречу, его джинсы намокли. Он посмотрел на нее. Секунду. Чуть дольше. Потом прижал ее к себе, горячую, пульсирующую, плотно прижал к своему телу — невозможно было рассказать этому телу, что делать дальше, приказать вести себя хорошо. Он крепко сжимал ее своими восхитительными руками.
— Франческа.
Невозможно сказать, что это имя, сорвавшееся с его губ, сотворило с ней.
Она отстранилась. Вышла на берег. Что она делает? Она разделась. Осталась в лифчике и трусиках. Вернулась к воде.
А на телефоне было два новых звонка и не отвеченное сообщение, но никто не смотрел на экран и не заметил этого.
Обнаженная; Фабрицио видел ее — сильную, хрупкую, ее грудь, ее живот, ее белые трусики, которые становились прозрачными в воде, медленно или одним махом вода омывала ее колени, ее бедра, гениталии, гениталии, которые, как она чувствовала, соприкасались с водой, а потом проступили сквозь влажный хлопок, в шаге от него; вода слегка коснулась ее, дотронулась до нее, проникла везде. Сзади, где изгиб спины заканчивается в миллиметре от трусиков. Живот в воде, грудь Франчески в воде, в той воде, которая забирала все, забирала ее, которой она позволила забрать себя. Франческа наблюдала за всем. Море, ее спящая дочь, ее мужчина — мой мужчина, подумала она, сама этого не осознавая. — бесконечное мерцание пляжа. И Франческа исчезла и снова появилась среди спокойных медленных волн, капли соленой воды бесстыдно скользили по всему ее телу. Потом она нырнула и стала рыбой, рыбой-Франческой, с чешуей, блестящей на солнце, с голубыми жабрами, поднимающимися и опадающими в морской воде. Франческа в море. Море внутри Франчески. Внутри. Проникло внутрь Франчески.
Существовало только то, что произошло. И то, что произошло, было неопровержимым фактом. Он и она заодно с морем сотворили то, что не имело названия. Они не могли остановиться.