Позавчера ночью я услышала какой-то шум, Массимо. Мы с девочками ночевали у соседа. А потом, Массимо, между нами что-то произошло. А сегодня мы вместе поехали на пляж и… Целый мир, целая жизнь, о которой ты скорее всего и не знаешь. Не знаю, хочешь ли знать. «Давай, время пришло, расскажи ему все», — сказал дом. Она остановилась посреди комнаты. «Скажи ему». Она не двинулась с места. «Давай, черт возьми, скажи ему». — «Но…» — «Я знал, что так будет, — сказал дом. — Делай то, что должна, и перестань вести себя как ребенок».
Она должна был выйти, перехватить Фабрицио перед репетицией. Он ответил несколько минут назад: «Извини, я только что прочитал. Да, конечно, встретимся у машины. Только у меня очень мало времени, прости». Это был единственный шанс его увидеть хотя бы на минуту.
— Я схожу, куплю тебе лекарство, — сказала она Массимо.
— Но они не помогают, — возразил он.
— Нет, помогают, — отрезала она.
— А Эмма? Возьмешь с собой на улицу опять?
— Эмма спит (она уже спала у моря, а теперь, после душа, снова заснула. «Море усталости, — сказал дом и дико расхохотался. — А ты только и делаешь, что цепляешься за отражение в зеркале…» Он чуть не лопался от смеха. «Прекрати!»).
— Анджела?
— Играет в своей комнате.
Массимо просто нужно было убедиться, что все в порядке. Что ему не придется вставать. Достаточно прислушиваться. Она очень скоро вернется.
Ее муж протестовал, что-то говорил, но было без четверти четыре — пора идти. Надо купить лекарства и вернуться вовремя, чтобы увидеть Фабрицио. У нее только один шанс.
— Хорошо, — Массимо нервничал, — но возвращайся, пока Эмма не проснулась, пожалуйста. В таком состоянии я даже не могу встать и еще боюсь ее заразить. Если она проснется, а тебя не будет, начнется бедлам.
Франческа пообещала. Вышла. Она должна вернуться ровно через полчаса. Должна перехватить Фабрицио у машины. Она сядет с ним в машину, и они поговорят. Несколько минут. Но она хотя бы увидит его. И он поймет.
В аптеке она не смогла вспомнить название лекарства. Она говорила низким, хриплым голосом, на грани паники. Но успела все сделать в положенное время. Без пяти четыре она сидела возле «Бара Мэри», откуда были видны ворота. Она могла следить за двором и улучить момент, когда Фабрицио выйдет. Никто из жильцов ее не увидит.
Во дворе торчала пара соседей. Там всегда кто-нибудь был. Добровольные соглядатаи! Тысячи внимательных глаз — одни липнут к окнам, другие прячутся за деревьями, тщательно стараясь остаться незамеченными. Хуже тараканов. Проклятые, проклятущие жильцы. Неважно.
Пока она ждала, страх ушел. Остались только радостные эмоции. Они будут спешить. Поговорят всего несколько очень важных минут. Она была не в себе. Как только они окажутся подальше от посторонних глаз, она обнимет его.
В четыре во дворе появился Фабрицио. Обычная фигура идущего человека, но она что-то пробудила внутри нее. Она сидела там, ждала, он пока не видел ее. Он нес за спиной виолончель. Виолончель и Фабрицио были единым целым — как и в первый раз, когда она его увидела. Она почувствовала что-то очень похожее на укол ревности. Потому что знала — по его рассказам (если подумать, то о своей жизни он рассказал только это), по его игре на концерте, по тому, как люди стекались к нему, ее почти пугало то, как он играет, играет в любое время, она слышала, — она знала, что он любит этот инструмент.
Фабрицио пересек двор. Встретил пару жильцов кондоминиума. Приветственно кивнул. Франческа увидела, что они смотрели на него серьезно, не отрываясь, но в ответ не поздоровались. Фабрицио открыл ворота. Сердце Франчески разлетелось на осколки. Фабрицио подошел к машине. Огляделся. Он искал ее. Открыл заднюю дверцу, аккуратно положил внутрь футляр с инструментом. Закрыл дверцу. Франческа встала — а вот и я — и увидела приближающуюся к Фабрицио Колетт.
У нее на лице блуждала растерянная старушечья улыбка. Франческа снова села за столик. Она увидела, как Колетт указала на большую сумку, которую держала в своих тонких прозрачных руках со вздувшимися синими венами, заметными даже на таком расстоянии невооруженным глазом. Наверное, сумка была очень тяжелой. А француженка действительно очень немолода. И улыбка, которой она одарила Фабрицио немного застенчиво, словно извиняясь, была искренней. Я все нафантазировала. Как всегда, я все нафантазировала. Колетт указала Фабрицио надвор, пожала плечами, будто хотела попросить прощения.