«Дом, я не хочу уезжать. Я не могу оставить тебя один на один с ними! Что с тобой будет?»
«А теперь делай то, что они тебе говорят», — голос дома стал прежним.
Франческа пошла собирать сумку. Колетт и тот, кто был или не был ее мужем, видели все, что она делала, в какой бы части дома она ни находилась, в каком бы уголке ни пряталась.
23
Неоновый свет в кабине лифта дрожал, разбрасывая тени. Колетт держала Эмму, та что-то напевала, положив голову ей на плечо. Франческа держала Анджелу. Маленькая девочка настояла, чтобы ее тоже несли на руках, она восхищенно смотрела на Колетт, улыбалась ей.
В тишине толчки лифта отдавались эхом, как при взрыве, или это дом Франчески кричал откуда-то сверху.
— Сука дерьмовая, — прошептала Франческа сквозь зубы, глядя Колетт в лицо, со всей ненавистью, какую только можно себе вообразить.
— Я не могла ждать, дорогуша, — улыбнулась ей Колетт, — я не могла рисковать. Я спасла тебя. Ты еще меня поблагодаришь.
24
Анджела перевернулась во сне. Открыла глаза.
— Куда ты идешь, мама?
— Ш-ш-ш, спи, детка, сейчас ночь, — сказала Франческа, пытаясь выскользнуть из постели.
В последнее время, когда они спали вместе, Анджела за нее все время цеплялась. Не отходила ни на минуту. Висла на ней всем телом, пленяла ее. Эмма той ночью, как и всегда, спала на животе, раскинув руки-ноги «звездой» и занимая гораздо больше места, чем могла занимать такая малышка. Франческе удалось вырваться из хватки старшей дочери, ощущая легкость. Свобода — свобода движения, свобода мыслей. Свобода, которая слишком дорого стоила. Очень скоро она вернется в рабство. Это тоже одна из сторон материнской любви.
И что она делала с этими девочками, которых вытащила из дома вечером? Неужели она действительно все это делала ради них?
Франческа открыла дверь гостиничного номера, куда их поселили, — грубые белые простыни с коричневой полосой, тяжелые темно-бордовые шторы, казавшиеся пропитанными кровью.
Она посмотрела на телефон. Услышала, что лифт достиг нужного этажа. Ее сердце забилось у нее в горле. Это было очень опасно. Возможно ли, что они оставили ее тут без присмотра? Конечно, ее кто-то охраняет, ответила она сама себе. У стен были глаза, и кто знает, кто прятался за запертыми дверями. Они депортировали ее сюда, Колетт ушла только после того, как убедилась, что Франческа вошла в номер. Невозможно, что они оставили ее вот так, на свободе.
Это было очень опасно. Высока вероятность того, что кто-то ее тайно контролировал. И Фабрицио так сказал, когда она написала ему: «Не ходи домой! Я объясню позже» и попросила его приехать к ней в отель. «Это опасно, Франческа. Ты уверена, что за тобой никто не следит?» — ответил он. Но она настояла (она сделала это для него или для себя?). И вот он приехал.
Она увидела его, и внутри загрохотал водопад. Он шагнул ей навстречу и долго целовал за дверью, у стены. Они не хотели останавливаться. Веки на стенах, разбросанные по всему коридору, внезапно приподнялись. Зрачки расширились. Они не могли оставаться в коридоре. Он отвернулся от нее.
Она взяла его за руку и повела в комнату. Перед самой спальней, где спали девочки, был узкий проход, где стоял дрянной деревянный стол и два красных стула.
Они тяжело дышали. Смотрели друг на друга, как будто занимались сексом.
— Хочешь сесть? — она не знала, что сказать, смотрела на него так пристально, как могла, но в то же время мягко. Ее сердце билось так сильно, что перехватывало дыхание.
Они остались стоять лицом друг к другу. Они говорили очень тихо.
— Вы в порядке? — сказал Фабрицио.
— Да, — сказала она. — А ты?
— Да.
— Ты вернулся домой?
— Нет.
— Они что-то с тобой сделали? — она имела в виду — что угодно, во всех смыслах этого слова.
Он молчал, и в этой тишине произошло столько всего, произошло столько всего неизвестного ей. Фабрицио сказал:
— Нет.
Еще нет, подумала Франческа. Что я могу сделать?
Он посмотрел на нее.
— Не думай об этом, Франческа, — сказал он. — Думай о себе и о девочках.
— Я не знаю, что они задумали, Фабрицио, я не знаю, что, черт возьми, эти безумцы собираются сделать, но они хотят уничтожить тебя. Они сумасшедшие, понимаешь? Они способны на все. Они сумасшедшие.
Он подошел к ней. Они хотели обняться. Комната закружилась вокруг них. Если они обнимутся, то потеряют ясность мыслей. Им нельзя было дотрагиваться друг до друга. Они были очень близко.