10
Той ночью дом заявил: «Хватит. Ты не можешь здесь оставаться, вечно чего-то ждать, сражаться с репортерами, липнуть к экрану компьютера или мобильного телефона в поисках новостей о пропавшей маленькой девочке, безвылазно сидя в четырех стенах с дочерьми. Хватит, тебе пора подышать воздухом, хоть пару дней. Поезжай куда-нибудь с Массимо, с девочками, всей семьей. Вот увидишь, когда вернетесь, Тереза тоже вернется. Полиция привезет ее домой. Все снова будет как было».
«Но мне надо работать!»
«Это все равно невозможно, если ты целыми днями занимаешься девочками, Франческа. Отдохни».
«Но куда мы можем поехать? — спросила Франческа, сидя на кровати. — К моему отцу?»
«Нет, — сказал дом. — Ты станешь нервничать еще больше».
«Ты прав, — сказала Франческа. — Так куда? К друзьям в Милан?»
«Нет. Друзья будут приставать с вопросами, никакого отдыха. А потом, твои друзья, твой отец — где они были все это время?»
«Ну, мы могли бы просто поехать куда-нибудь вчетвером».
«Нет. Тогда вам с Массимо придется круглые сутки заботиться о девочках».
«Так куда? Куда?»
«Поезжайте к родителям Массимо во Фьезоле. Старики обрадуются возможности какое-то время побыть с малышками, а у вас с мужем появится время во всем разобраться. Остаться наедине. И заняться любовью. По-моему, вы очень давно этого не делали».
«Ты уверен?» — спросила Франческа, легла на кровать, и ее глаза тут же закрылись, как по волшебству.
«Конечно, я уверен» — заявил дом.
Франческа с надеждой улыбнулась, потом нахмурилась: «Массимо не сможет никуда поехать. Даже на два дня. Ты же знаешь, у него работа».
«Попробуй, — сказал дом. — Чтобы попробовать, тоже нужно мужество. Засыпай».
И Франческа заснула.
11
— Хорошо. Мы можем уехать в пятницу и вернуться в воскресенье вечером. Что скажешь, Фра?
Хорошо? Франческа не верила своим ушам. Массимо сказал «да»? Разве это не он постоянно твердил о работе, долгой дороге, усталости и о том, что время неподходящее, что его нет никогда и ни на что, кроме новой жизни, в которую он погрузился с головой? Жизни, в которой незнакомец, десять лет являвшийся ее мужем, мужчиной, с которым она делила радости и печали, внезапно свернул с прежнего пути и пошел по дороге, которая увела его от всего, что они построили, что планировали и о чем мечтали.
«Но теперь он с тобой согласился, — сказал дом. — Не жалуйся. Улыбайся. И не болтай слишком много, не испорти все. Будь краткой».
Франческа улыбнулась мужу.
— Отлично, — сказала она.
«Теперь можешь что-нибудь добавить…» — посоветовал дом.
«О’кей».
«Франческа?»
«Да?»
«Ни на что не жалуйся. Настоятельно тебе советую».
Массимо доставал посуду из посудомоечной машины и расставлял ее по местам, пока она убирала на кухне и придумывала, что ему рассказать («Попробуй найти что-нибудь забавное в том, как прошел твой день, — предложил дом. — Или, лучше, гораздо лучше, спроси его о чем-нибудь, спроси что-нибудь о нем»), чтобы хоть как-то сократить расстояние между ними. Но ничего не приходило в голову. Ей пришлось сдаться. Но Массимо, выйдя из кухни, погладил ее по спине. Она повернулась и улыбнулась ему. Он тоже ей улыбнулся.
В пятницу утром Массимо проснулся, как всегда, рано, но на этот раз сделал это ради семьи. Открыв глаза, Франческа увидела, что он уже упаковал чемоданы и готов выезжать. Ее переполнила безмерная радость, и впервые сразу после пробуждения она не подумала о Терезе — о том, как та стоит одна под градом или под палящим солнцем, увезенная прочь незнакомцами. Очень скоро карабинеры вернут ее домой.
Она села и открыла рот, чтобы сказать «доброе утро» мужу. Комната начала кружиться, и живот скрутило. Франческа успела вовремя вскочить, чтобы ее не вырвало прямо в постель. Вскоре оказалось, что у нее грипп, температура тридцать девять и горло горит огнем.
— Поедем в следующие выходные, хорошо? — сказала она Массимо, седевшему рядом с ней, — она лежала в постели, он держал ее за руку.