Муж смущенно закусил губу, опустил глаза.
— Вообще-то… ты ведь знаешь моих родителей… Мама уже несколько дней готовит, отец накупил девочкам игрушек. Они ждут… Все подготовили. Если я им сейчас скажу, что мы не приедем, они ужасно разволнуются, бедолаги, а еще… Я взял день и…
Я точно не смогу в следующие выходные, — он ласково поглаживал руку Франчески. — Ты не расстроишься, если мы все равно поедем?
— Хотела бы я поехать, но просто не могу. Боюсь голову поднять, чтобы меня не вырвало… — С неожиданным пониманием она посмотрела на мужа. — Ты хочешь сказать — поедете вы втроем? Не расстроюсь ли я из-за этого?
«Он все равно хочет поехать, понимаешь?» — сказал дом.
«Из-за девочек, конечно, чтобы они сменили атмосферу», — пояснила Франческа.
«Но есть еще и ты, — сказал дом. — Разве вам не надо что-нибудь сделать вместе, вдвоем? Хоть раз, один раз, что-нибудь для тебя?»
Все окна внезапно распахнулись, и стало очень-очень холодно.
— Я замерзла, — сказала Франческа Массимо, и он подоткнул ей одеяло.
Тогда, в пучине лихорадки, она не могла поручиться, поговорили они с мужем или нет. Только вспомнила, что в конце концов Массимо забрал девочек и они ушли. Радостная Анджела, сияющая от предвкушения грядущей поездки и возможности повидать дедушку с бабушкой, даже не соизволила взглянуть на мать перед отъездом. Эмма моргнула и крепко обняла отца, повернувшись к ней спиной.
— Папочка, — нежно сказала она.
Массимо попрощался, избегая взгляда Франчески. Они ушли наслаждаться жизнью. Без караулящих за каждым углом чудовищ. Без пропавших без вести девочек.
Или все было не так? Может, Анджеле так не хотелось расставаться с матерью, что она даже немного поплакала? А Эмма испустила один из своих истерических воплей? И Массимо ушел очень грустный, с виноватым видом, но ведь он пообещал?..
Она не знала. С трудом встала с кровати. Закрыла все окна. Опустила жалюзи. Попила воды, правда, губы остались сухими, как и горло. Залезла под одеяло. Попыталась представить счастливый, свободный от чудовищ мир, который должна была открыть для себя маленькая девочка из «Подруги-темноты», но так кружилась голова, что Франческа ничего не увидела. Снаружи светило солнце. Дождь прекратился. Должно быть, на улице стало тепло, приятно тепло, освежающе. Но тут, в комнате, было холодно, так холодно! И дом сказал: «Теперь ты и правда одна».
В субботу днем Франческа наконец пришла в себя. Зазвонил телефон. Она попыталась поднять голову. Голова больше не кружилась. Она прикоснулась пальцами ко лбу. Кажется, едва теплый. Мобильник продолжал звонить. Она взяла его. Номер Массимо.
— Привет, Фра, как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Лучше, намного лучше, а вы как, как дела, развлекаетесь?
Потом Анджела захотела рассказать ей, как интересно гостить у бабушки с дедушкой: «Не хватает только тебя-а-а», и Психо завопила, когда услышала ее голос:
— Палец! Папочка?
Когда Франческа положила трубку, дом сказал: «Они веселятся без тебя. Ты разрываешься ради них, а им на тебя плевать». Она ответила: «Я не знаю, что мне делать. Что думать». Дом поднял жалюзи: «Иди погуляй, ты не можешь всю жизнь просидеть взаперти».
«Но я больна».
«Ты выздоровела».
«Что, если у меня все еще небольшая температура?»
«У тебя ее нет».
«Разве я не должна отдохнуть?»
«Иди», — приказал дом и включил душ.
Франческа разделась, ступила в душевую кабинку, и струи горячей воды приободрили ее. Выйдя, она задержалась перед зеркалом. Возможно, все не так уж и плохо. Кроме того, ей всего тридцать пять.
Она вытиралась, глядя на свое отражение: лицо, шея, грудь, живот. Это ее тело, оно живое и теплое. Телефон зазвонил снова, еле слышно, словно из другого измерения. Она не собиралась отвечать — и был ли звонок? — ей просто нужно было побыть в этом мире, оставаться красивой, принимать душ, дышать и… Что, если кто-то звонит ей, чтобы рассказать о Терезе? Что, если что-то случилось с ее дочерьми? Она выбежала из ванной голая, мокрая, схватила очки и телефон, посмотрела на экран. Тереза? Анджела? Эмма?
Это оказался отец. Сердце все еще бешено колотилось. Она глубоко вздохнула. Попыталась найти верный тон.
В последнее время отец звонил ей чаще обычного, и она отвечала, что все хорошо, ему не о чем беспокоиться, что все в порядке, девочки тоже. «Уверена? — спрашивал он. — Просто я чувствую, что все не совсем хорошо, но не критично, иначе я бы уже приехал. Но если хочешь, я все равно приеду». Нет-нет, я уверена, папа. И он с легкой душой вешал трубку.