Маме, подумала она. Ты мать, и сегодня ты забыла об этом.
Но нет, я не забыла, я просто сделала то, что хотела. Один раз. Всего один раз. При чем тут вообще девочки?
Ты права.
Я права?
Да, ты права.
Они сидели на диване. Массимо тепло и заботливо положил руку ей на бедро. Она посмотрела на эту руку. Потом на Массимо.
— Мы бесились! — сказала Анджела.
— О, правда? — сказала она с улыбкой.
— А ты выздоровела, мама?
— Да, я выздоровела, котенок.
Массимо погладил ее по ноге:
— Мне так жаль, что мы оставили тебя здесь одну.
Ее тело и голова твердили: Фабрицио.
Неужели Массимо не заметил, что с ней происходит?
— Держу пари, ты все время просидела здесь. Массимо обвел рукой дом с таким видом, будто это было самое темное и убогое место на планете («Гляньте на него, как только духу хватило», — сказал дом).
Франческа открыла рот и собралась рассказать правду. Дом приказал:
«Скажи “да”».
Франческа ответила:
— Да.
Она впервые солгала Массимо. Массимо, с которым прожила больше десяти лет. С которым делилась всем. Тело человека, который не был им, и желание — о нет, не просто желание, а потребность, — тело Фабрицио в ее теле.
И в этот момент она вспомнила последний кусочек прошедшей ночи.
Она закрыла дверь квартиры Фабрицио. Шум.
Это он. Он! Да. Я здесь! Я хочу.
Но дом, ее дом, теперь, когда она снова оказалась рядом, заговорил с ней. Голос доносился издалека, еле слышно. «Шум не…» — сказал дом, но последние слова смазались расстоянием.
Фабрицио, Фабрицио, вот я, я хочу, я здесь, я здесь!
«Что шум “не”?» — спросила Франческа у дома.
«Повернись… медлен… но. Повернись… медлен…» Дом пытался докричаться до нее, но он был далеко, слишком далеко, за закрытой дверью.
Франческа повернулась к лестнице. Там кто-то был, на пять-шесть ступенек ниже лестничной площадки.
Сперва она увидела макушку. Черные взъерошенные волосы. Потом глаза. Маленькие, черные глазки, как у дикого зверя. «Глаза ласки >, — подумала Франческа. Потом она увидела все остальное.
На лестнице стояла Агата, жена консьержа.
И, сжимая в руках привычную метлу, смотрела на нее.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
1
Консьержка видела, как она вышла из квартиры Фабрицио.
Как она могла не думать об этом весь день? Консьержка видела, как Франческа вышла из квартиры Фабрицио рано утром, а потом пошла к консьержу, чтобы попросить у него ключи от своего дома.
Муж и жена знали все. Они расскажут обо всем другим жильцам. А другие жильцы, под предводительством Колетт, расскажут обо всем ее мужу. Это вопрос нескольких часов.
Итак, это последний раз.
В последний раз она проводила время с дочерьми и мужем. Затишье перед бурей.
Сейчас они ужинали все вместе. В последний раз.
— Мама! — Эмма проглотила последнюю чайную ложку тертого яблока и улыбнулась ей.
— Мама-а-а! — присоединилась к ней Анджела и подняла вилку к потолку.
На ее тарелке лежал красивый сочный персик, который мама купила ей с любовью, с такой любовью. Массимо рассмеялся. Сделал глоток пива.
— Мама, а ты знаешь, бабушка Альда покатала меня на лошади, знаешь, дедушка Пьеро купил мне рюкзак с Машей и Медведем, тот, что я хотела, а ты мне никак не покупала, знаешь, я видела уток, гусей, цыплят, мама?
— О, как здорово, дорогая, — сказала Франческа — Если бы ты знала, как хорошо она держится в седле, она очень храбрая, — сообщил Массимо и улыбнулся ей. В последний раз.
— Папа, а можно показать маме рюкзак с Машей и Медведем?
— Да, Генерал. Доедай, а потом папа тебе его принесет. Хорошо? — предложил Массимо.
— Правда, мама?
— Да, конечно, Генерал, правда, — сказала Франческа. И это все было правдой.
Анджела вернулась к персику, очень довольная.
«Мама, мама, мама, мама-а-а, мама-а-а-а-а!» Обе дочери продолжали кричать, останавливаясь только для того, чтобы громко посмеяться. Анджела сняла с нее очки:
— Какая ты красивая без очков. — Франческа ничего не видела, дочь коснулась ее лица, довольная, хлопнула в ладоши, затем снова надела их: — Уродина! — хихикнула, потом снова сняла. Франческа позволяла ей делать все, что захочется, а Эмма ликовала и всхлипывала, как делают маленькие дети, когда слишком много смеются.
Массимо легонько погладил жену по плечу. Франческа дотронулась до его пальцев, один за другим.