Чудовище забрало ее. Чудовище тут. Все это время оно пряталось. Ждало подходящего момента. И теперь схватило ее.
— Анджела! — заплакала Эмма.
— Тихо, детка, мы сейчас найдем твою сестру и пойдем, мама вас отсюда увезет, — она попыталась пробиться, но толпа сплотилась, готовясь поглотить. Чудовище ее забрало, чудовище ее забрало! «Спра-вед-ли-вость, спра-вед-ли-вость, спра-вед-ли-вость» (моя дочь, моя дочь, и красный браслет, и чудовище там, прямо здесь, в толпе за воротами, вернулось и забрало ее дочь), и на фотографиях Терезы теперь была не она, а Анджела: светлые кудри, строгие глаза спрашивают: «Мама, почему?»
5
Она налегла сильнее.
— Анджела! (Моя дочь!)
Она кричала и толкалась изо всех сил.
И с последним рывком — толпа едва не засосала ее — ей удалось пробиться сквозь живую стену из тел и выбраться.
Она огляделась.
— Анджела! — снова крикнула она.
Но Анджелы не было. Ее не было во дворе. Ее не было в толпе. Ее не было за воротами. Франческа с Эммой на руках искала Анджелу и выкрикивала ее имя.
Солнце било в лицо, ослепляя.
Анджелы не было.
Ее больше никогда не будет.
Ее забрало чудовище.
— Анджела! — крикнула она еще громче.
— Мама!
Голос Анджелы. Голос ее дочери. Она кричала. Ее забрало чудовище. Мама, помоги, меня уносят. Да, чудовище схватило ее, но она могла спасти дочь. Я помогу тебе, я пришла спасти тебя, любимая.
— Мама!
Моя дочь! Моя дочь Анджела!
Она не могла дышать. Откуда исход ит голос дочери? Ей пришлось остановиться и, подобно зверю, определить направление, чтобы спасти Анджелу от смерти.
— Мама!
Она побежала на голос, теперь он был ближе. Ее забрало чудовище. Но она сильнее.
Потом она увидела дочь.
Дальше по улице, на руках у мужчины. В объятиях человека, который схватил Терезу, а теперь схватил ее.
— Отпусти ее! — крикнула Франческа и бросилась на похитителя. Выхватила ребенка из его рук.
— Мама, зачем ты это делаешь? — услышала она спокойный голос Анджелы. Даже заинтригованный. — Я была с дядей музыкантом.
Франческа ахнула. Поперхнулась. Посмотрела — никакое это не чудовище.
— Дыши, — рука мужчины коснулась ее, теплая, успокаивающая. Погладила ее по щеке. — Это просто паническая атака. Дыши. Франческа Эй, Франческа!
Франческа снова начала дышать. Изо всех сил, со всей нежностью, на какую была способна, она сжала в объятиях своих дочерей, вдыхая их запах, самый невероятный запах во всем мире, запах, от которого можно сойти с ума.
А затем она подняла взгляд и улыбнулась человеку, который спас Анджелу от темных тварей. От чудовища, которое могло оказаться среди них.
Она с благодарностью посмотрела на человека, который однажды уже спас ее, а теперь спас ее дочь.
Фабрицио. Казалось, что Фабрицио всегда появлялся внезапно и всегда в нужный момент. В момент, когда весь мир становился тебе врагом, когда ты остался один и у тебя больше нет ни капли надежды.
Она обнимала своих малышек — спасибо, боже, спасибо, — обнимала их, защищала их. Солнце заливало их своим светом, крики толпы всё еще доносились со двора в нескольких сотнях метров от них. Но они были далеко. Теперь для них наступил мир. Фабрицио улыбался ей, он был там, с ними, все было хорошо. Ее дочери спасены. Он спас их.
6
Она втолкнула девочек в прихожую. Закрыла за собой дверь. Заперла ее. Посмотрела в глазок, чтобы убедиться, что никто не прячется на лестнице, зловеще хмыляясь («Я просто жду подходящего момента. «пабы осветить вас, Франческа». — и шипящий смешок) Теперь они снова были дома, в безопасности, она и ее девочки. Но чудовище едва не схватило их. Что бы случилось, не вмешайся Фабрицио?
Что бы произошло?
«Но кое-что может тебя обрадовать», — сказал дом.
Франческа вздрогнула. «Что?» — умоляла она, готовая заплакать. Если даже чудовища не было там, за пределами двора, потому что это Вито, чему тут радоваться?
«Ну, — сказал дом, — консьерж и консьержка больше тут не работают. И если они еще ничего не рассказали жильцам о вас с Фабрицио, то и не расскажут».
«Что ты такое говоришь, дом, это ужасно!»
«Будто я тебя не знаю», — сказал дом.
— Можно немножко поиграть с твоим телефоном, мама? 777 спросила ее Ацджела. Она очень хорошо знала: играть с телефоном матери нельзя. Но теперь можно, и это она тоже знала. Конечно, любовь моя, можно все, все.