Подняв голову с моего плеча, он прислонился своим лбом к моему, но тело напрягалось при каждом вздохе.
–Tesoro,– произнес он взволновано.
– Что это значит?
Быстро поцеловав меня, он сделал глубокий вдох, а затем на выдохе спокойно произнес.
– Я хочу этого. Хочу всю тебя. Я знаю, что нам надо поговорить, но я... Если ты не готова или есть что-то, что останавливает нас... Скажи мне. Мы можем подождать,–закончил он, споткнувшись на последней фразе.
Я не сомневалась, что, если потребуется, он остановится и даже не станет ничего спрашивать. Он мог бы помочь мне одеться, а затем мы бы продолжили вечер так, словно последних десяти минут и не было.
– Мне нужно это. Мне нужен ты,–ответила я, потянув вверх край его рубашки, а затем отбросив её на деревце в углу комнаты.
Его лицо словно озарило светом изнутри.
– Слава богу.
Если это было возможно, то еще движения стали еще нетерпеливее, быстрее, интенсивнее и сильнее. Я обвила ногами его талию, зарывшись руками в волосы, а губами касалась, целовала и пробовала на вкус каждый сантиметр его тела, до которого могла дотянуться.
С глухим стуком я снова оказалась прижатой к двери, и, естественно, уперлась в проклятую дверную ручку, которая упиралась прямо в спину. Одной рукой Марчелло поддерживал меня, а другой дотрагивался, скользил и сжимал. Он расстегнул мою рубашку, отчего его взору открылся вид на розовый лифчик. Он отодвинулся, а затем уткнулся лицом в тонкую кружевную ткань, и бормотал непристойные выражения.
– Подожди... –приказал он, не давая мне времени опомниться. Он переступил через порог, одним движением захлопнул дверь, и прижал меня к стене рядом с окном. Разгоряченной кожей я ощутила прохладную поверхность. Великолепно.
Придерживая меня бёдрами, руками он скользил между нашими телами, пока, наконец, не схватил перед рубашки...
– Подожди, подожди...– ... и разорвал её на две половины. А затем бросил в сторону, после чего ткань оказалась на лампе. – Это была рубашка Дэйзи,–засмеялась я, отодвинув лицо от его ищущих губ.
– Я куплю ей новую.
Я подняла руки, чтобы дотронуться до его лица. Он повернул голову в сторону, чтобы поцеловать мою ладонь один раз, другой, и просто стоял в таком положении глубоко вдыхая и выдыхая. Это был настолько нежный жест, который сильно отличался от всех предыдущих страстных поцелуев. Я скользнула руками по его плечам, пытаясь сосчитать и запомнить все крошечные веснушки, которые были разбросаны на его обнаженном теле. Шрам на его плече практически исчез, если сравнивать с последним разом, когда я его видела, а его тело было сформировавшимся и более рельефным. Мои щеки и грудь буквально пылали от одного взгляда на него. Руками я исследовала его тело.
Мои руки коснулись мышц на его груди, пальцы потёрли место на ребрах, где, я знала, располагались несколько крошечных родимых пятен. И в этот момент я осознала, сколько различных деталей о его теле я помню; не было ни миллиметра, ни одной особенности, которую бы я забыла. Я крепче обернула ноги вокруг его талии, упираясь руками в плечи таким образом, чтобы оказаться к нему под небольшим углом.
Его глаза были такого темного оттенка, который я видела впервые с момента моего приезда в Италию. Они говорили о столь сильном желании, которое я уже не видела и не ощущала длительное время.
Я задумалась над тем, какие же ответы в моих глазах ищет Марчелло.
Но помимо этого, он выглядел как тот мой любовник из Испании. Он чувствовался как он, и давал мне ощущение, словно я вернулась в то время, будто мы снова были готовы покорить весь мир.
– Ты сводишь меня с ума,– произнес он, направляясь дальше по коридору.
– Ты сумасшедший римлянин, который накинулся на меня с поцелуями в ту же секунду, как вошел в дверь. Или это началось еще на лестничной площадке?
– Я позволю тебе самой решать, как это было.В какую комнату?
– Мне всё равно,– выдохнула я, когда его пальцы скользнули в мои трусики и накрыли меня там, пальцем он надавил на нужную точку. – Ох! Dio mio.– Он улыбнулся, целуя меня в шею, щекоча её щетиной на подбородке и тем самым заставив мою кожу покрыться мурашками. – Я больше не могу ждать,– настаивала я, для убедительности поерзав бёдрами.