Рози неопределенно дернула плечом.
— Всех посетителей не упомнишь.
— Этот момент тоже не «упомните»?
Цезарь передал третий снимок с того же уличного ракурса: Джим в расстегнутой рубашке плетется за парамедиками. На каталке, что они толкают, тело женщины. «Я принял решение, Моран. Видишь эту кровь? Это власть: и её жизнь, и её смерть всецело принадлежат мне». Роуз прикрыла веки, чтобы избавиться от Берга и глазами остаться с Джимом наедине. «Не разочаровывай меня, сладкая».
— Знаете что, Цезарь, — протянула она, скованными руками тасуя снимки, словно играя в наперстки, — очевидно, что эти три лица принадлежат трём разным мужчинам. На последнем фото я вообще без сознания! Ничего не могу вспомнить из той ночи и до сих пор не оправилась. Пожалуйста, отвезите меня обратно в больницу. Мне нужен врач!
— Джим Мориарти — самый разыскиваемый преступник в Европе.
— А в новостях о нём — ни слова.
— Я иду по пятам этого ублюдка уже много лет, мисс Адамс. Никто не подбирался к его «делам» ближе меня. Последний раз агенты засекли его в Китае. Мы накроем его, рано или поздно; с помощью наводки или без неё. Судьба Мориарти решена. А ваша?
— Китай — очень далекая страна, — улыбнулась Роуз.
В голове у нее гудело сквозняком от выбитого пулей окна: «Никто никогда не добирался до Джеймса Мориарти».
— О, вижу вам смешно!
«Слишком наглая случайность, не находишь?»
— Мне нечего добавить…
Берг злобно склонился над арестанткой.
— Дай мне зацепку, — сказал он ей прямо, — и ни тебя, ни твоего отца, ни Эвана не тронут. Сольешься — утащишь на дно всех.
— Ты спятил, — ответила Рози.
Девушка захрипела, когда Берг резко вцепился ей горло. Следующим движением он точно надавил на заклеенный повязкой шов. Каскад боли ударил из груди в позвоночник, завяз в лёгких и запретил дышать. Рози скулила на одной ноте, извивалась, но с прекращением пытки кошмар не закончился.
— И не таких ломали.
Берг шумно отряхнул руки, собрал фотографии и вышел за дверь.
В пенале не было ни окон, ни часов, и время, сверяющееся лишь с ударами сердца, шло неравномерно. Сначала Рози пялилась в зеркало, находя в своей внешности нечто новое — отвратное.
А потом Берг вернулся. И всё повторилось.
Вопросы, угрозы; на этот раз он не сделал ей больно. Он ушел ни с чем. А Роуз мучила жажда. Лишенный лекарств и подвижности организм быстро возвращался в то состояние, когда даже голову с подушки поднять невозможно. Девушка отключилась, сидя на жестком стуле. Когда очнулась, позволила двоим констеблям отконвоировать себя в уборную. Они унизительно следили за ней. Не позволив сделать и глотка воды из-под крана, вернули в бетонный пенал.
— Не нужно, пожалуйста, — хрипло просила Роуз, когда после запястий браслеты защелкнулись на её лодыжках.
— Был приказ, — отвел один констебль.
А второй выразился яснее:
— После того, как твой папаша удавился в камере, велено было удвоить меры безопасности.
— Я вам не верю.
Роуз дернулась, но железо держало крепко. Она закашлялась, и кашель вышел капельками алой крови на железном столе. Давясь слезами, Рози кричала: что ей нужен врач. Она умоляла. Она провалилась в небытие… Очнулась от прикосновения — это был Цезарь Берг. Вместо бумаг и ноутбука он принес кружку воды и поставил её на свой край стола.
В ушах звенело от бетонной тишины. Рози не могла проснуться, она трясла головой и теряла связь с реальностью. Стало ясно, что третьего раунда не будет — это конец.
— Я ничего не знаю, — выдавила она и подняла полный ненависти взгляд на Берга.
Он нервничал — охотник на Мориарти был бледнен и потел как от озноба. Что-то пошло не так?
— Начнем сначала? — предложил он. — Или покончим с делом сейчас же? В твоих силах всё прекратить.
— Это правда? Мой отец мертв?
— Но Эвана ещё можно спасти, — запнувшись, Берг промокнул салфеткой пот над бровями. — Расскажи всё, как было. Как тебя нанял Мориарти? Какую работу для него ты выполняла?
— Я просто студентка, — в который раз сообщила Рози. — И мне нужен врач.
В коридоре послышались шаги. От напряжения и мучительной сухости легких Роуз поморщилась. Но больше неё изменился в лице Цезарь Берг. Он вскочил с места и, кулаками налетев на зеркало, закричал: ещё один шанс, я не подведу вас, еще один шанс… Люди в костюмах констеблей вывели Берга под дулами нацеленных в голову пистолетов. В три щелчка Рози оказалась свободна от наручников.
Она поднялась на затекших ногах и, опираясь ладонью о стол, залпом выпила воду.
— Так-так-так, — раздался знакомый голос. Из темноты коридора проявились две фигуры, одетые в простую (какой Рози давно не видела) одежду. — И что ты там говорила, Моран? Обиженная баба сдаст тебя первой?
Молча прикрыв за собой дверь, Моран передала боссу купюру. Джим рассмеялся. Он вышел на свет и захлопал в ладоши, глядя на Роуз с нездоровым обожанием. Она и не услышала, как выронила кружку.
Бетонные стены превращали овации консультирующего злодея в оглушительное эхо.
🎶 Balthazar - Blues for Rosann
Комментарий к XI. Fiat justitia
Передаю привет всем отписавшимся под предыдущей частью. Эта глава — эквивалент моей признательности и благодарности. И да, иногда отзывы действительно могут дать автору такого пинка, что он пойдет и напишет (редко, но бывает:))
========== XII. Pereat mundus ==========
Он изменился: загорел и был дурашливо острижен. Наморщив нос, Рози поняла, что парфюмерной отдушкой разит не от Моран — это Джим. Загустевшая патока, щепотка перца. Отвратительный, манерный и липкий «самый разыскиваемый» полез обниматься, от чего Роуз едва не вывернуло наспех проглоченной водицей.
— Что с папой? — задрав нос повыше, спросила она.
— Ничего, он на работе, — прошептал Мориарти. — Всё хорошо, Рози, ты молодец.
Он крепче сжал её в объятиях, недвусмысленно врезавшись пахом в бедро. Моран отвернулась, когда дыхание Джима стало поцелуями на шее девушки. Рукой он морщил подол её больничной рубашки.
— К чему это шоу: выглядишь как гей, а ведешь себя… — Рози выгнулась и зашипела. — Конченный ты извращенец, тебе мало пристрелить меня?
Прохладная пауза остановила напор Мориарти и придала Роуз уверенности; улыбнувшись, он щелкнул девушку по носу. Ей наконец удалось выкрутиться.
— Боже мой! — он поднял руки и закатил глаза так, словно приветствовал вновь уверовавшего грешника в церкви имени Себя. — И снова мы в игре, сладкая.
— Притормози на минуту, ладно? Сядь, — хрипло потребовала Роуз, — пожалуйста, Джим, поговори со мной.
— Я весь твой.
Моран вышла, оставив дверь приоткрытой. А двое сидели за железным столом — друг напротив друга. Никто не был прикован или связан необходимостью говорить. Роуз чувствовала, что зря упускает шанс допросить Мориарти; она чувствовала, как бурлит в нём эйфория, и как плавится её собственный мозг. Но больше всего беспокойства доставляли вздохи — глубокие, колючие вздохи грозили прикончить её скорее, чем этот обозлившийся на мир ребенок расставит солдатиков для новой игры.
В ожидании Джим растерял всю томность. Выстукивая по столу бодрую дробь, он смотрел на Роуз с тем любопытством, которое ей было хорошо знакомо, и потому не пугало.
— Полиция, допрос, угрозы: ничего этого на самом деле не было? — собрав в горле немного воздуха, спросила Рози.
— Пока не было. Пока знаем только ты и я, но очень скоро кто-то вроде Берга или персонаж куда менее приятнее него может попытаться нам помешать. Я хотел понять: готова ли ты? Считай это генеральной репетицией.
— Но Эван!
— Никто его и пальцем не тронул, — Джим скучающе покачивал головой. — Плохое качество записи, плюс ракурс, плюс схожий по комплекции актёр. Фотографии, кстати, тоже нарисованные. Перестань быть такой доверчивой.
— Ты ужасен, — сказала Роуз.