— Если протяну до декабря.
— Не совсем, — без тени иронии поправил парень. — Постарайся избегать сумасшедших таксистов хотя бы до ноября. Я уже обговорил с ректором досрочную сдачу итоговых работ. Не знаю, как у тебя, а у меня нет желания наблюдать за развязкой кровавой бойни за оставшееся третье место.
Договорив, Эван торжествующе хмыкнул, ожидая если не бурных оваций, то хотя бы заслуженной благодарности. Но Роуз держалась скованно. Словно бы открывшиеся перспективы сдавили ей горло, девушка побледнела и выдавила:
— Значит, Рождество празднуем в Австрии.
🎶Royal Blood - you can be so cruel
Комментарий к V. A linea
[1] Сэр Джеффри Паттерсон — бизнесмен, который стал первой жертвой таксиста Джеффа Хоупа в «Этюде в розовых тонах».
========== VI. Casus belli ==========
Когда динамик прослушки мобильника Роуз скончался, Джим отложил ноутбук на подлокотник кресла и, дотянувшись до пульта от музыкального центра, включил случайную композицию. Уверенные призрачные пальцы с первого прикосновения подчинили себе клавиши. По комнате поплыли фортепианные ноты, вторимые тонким треском старой записи. Набрав объём, музыка закружилась под низким потолком. То ускоряясь, то выжидающе перетаптываясь, вскоре она затопила собой всё пространство гостиничного номера отеля «Рассел», словно бы превратив комнату в диковинную музыкальную шкатулку.
Моран редко удавалось застать Джима в умиротворённом настроении; настолько редко, насколько он позволял себе казаться таким при посторонних. Сейчас криминальный гений дремал, закинув ногу на ногу. На его лице блуждала одухотворённая полуулыбка. А расположившийся напротив снайпер никак не могла заставить себя перестать настороженно рассматривать шефа, ведь не раз замечала, что Мориарти погружался в музыку лишь накануне очередного безумства. В такие моменты он был опаснее всего, мысленно отпуская реальность и торжествуя уже где-то на развязке своих больных идей.
Мелодия заскучала и сошла на нет. А вдруг взвизгнувшая из колонок скрипка заставила Джеймса нахмуренно встрепенуться.
— Не знаю, как тебе это удалось, но сыщик вцепился в дело с первой жертвы, — сверившись с мобильной почтой, сказала Моран в ответ на его тяжелый взгляд. — Должно быть попался на диссонансе с прессой, кричащей о самоубийстве. Если хочешь знать, сейчас Холмс изучает труп в морге Бартса.
— Так притормози его, — сонно закатил глаза Джим.
— Шерлока?
— Таксиста. Серийные убийства не случаются с периодичностью мыльной оперы. Пускай как прежде занимается извозом. Ни на что другое он всё равно не годен.
Вдумчиво кивнув, Моран сделала себе пару пометок. С досадой она думала о том, что перерыв в деле с Холмсом не сулит ничего хорошего. Вряд ли в ближайшем будущем подвернётся ребус сложнее и перспективнее социопатичного детектива-консультанта, а без интересной мишени на горизонте помрачневший Джим очень скоро вновь обратится к прежнему драйву с его азбукой шантажа и гармонией взрывов. Будничная серость Лондона уже заметно тяготила злодея. Лишь единственная переменная сомнительным якорем удерживала его на месте.
— Как дела у Рози? — мурлыкнул Джим.
В ожидании ответа он вернул в комнату седьмой вальс Шопена и, ленно взмахнув руками, принялся чертить в воздухе странные фигуры.
— Только засобиралась домой, — заработав неодобрительную гримасу на лице злодея, озвучила агентурные данные Моран. — Может, не восприняла предупреждения всерьёз, — продолжила она. — Ты же изначально и не рассчитывал на то, что Адамс успеет до того, как план «подарок» сдетонирует?
Джеймс хмыкнул. Чуть склонившись к журнальному столику, он картинно взметнул в воздух стопку вчерашних газетных вырезок с заголовками о «загадочном самоубийстве».
— Бум, — по-детски пародируя взрыв, выдохнул он под шорох осыпавшихся листов. А затем, профессионально вцепившись глазами в снайпера, произнёс в совсем другом настроении: — Я вижу к чему ты ведешь, Моран. Вижу, как наблюдаешь, просчитываешь варианты, так почему бы не спросить напрямик: тебе же любопытно, как далеко я намерен зайти?
— Ты нанял меня не за этим.
— И правда, зачем?
— В последний раз ты практически поддался ей, Джим, — строго проронила Моран. — Тающая на языке смерть: такая близкая, неотвратимая — тебя ведь это заводит.
«И делает безупречный образ злодея уязвимым», — добавила про себя наёмница, вовремя прикусив язык.
Мориарти не спешил ни подтверждать, ни оспаривать ее слова. Притворившись спокойным, он вновь перемотал на начало вальса, ставшего вдруг зловещим, и, обращаясь к музыкальному центру, протянул:
— Создавая безупречные произведения искусства из ничего, на всем протяжении истории люди так и не удосужились довести самих себя до совершенства. От подобных Роуз обывателей и не требуется блистать гениальностью. Но, имей умница-Шерлок хоть долю её сексуального потенциала, я без долгих прелюдий уложил бы этого девственника прямо в морге.
***
«Получу диплом на полгода раньше, — загнанно шептала Роуз, спеша укрыться от начавшего накрапывать дождя под козырьком двери своего дома. — «Сдам экзамены и, не оглядываясь, в аэропорт». И, хотя дорога к спасательному трапу лежала через три недели предэкзаменационной зубрёжки, самым непреодолимым испытанием — она знала — это неизвестность. Прощальный вальс на острие настроения маньяка. От этой зыбкости хотелось забиться в угол, закрыть уши руками и, зажмурившись, умолять вернуть всё как было; ведь до появления Джима всё в её жизни было правильно, как и должно быть… А теперь Роуз боялась даже перешагнуть родной порог.
«Тик-так!» — вспомнила она последнее сообщение и, ураганом миновав холл, направилась прямиком в свою спальную. Неужели Джим побывал здесь? Едва ли. Вероятнее всего, водитель, который отвозил её тем вечером, просто выждал время, а затем пробрался внутрь, установил жучок в телефон и ещё чёрт его знает что. Да, скорее всего, так оно и было. Однако для Роуз оставалось нерешаемой загадкой, каким образом человек Джима сумел провернуть всё, не потревожив сон мистера Адамса и не перебудив соседей, которые (как и подобает «правильным» лондонским соседям) чутко реагировали на малейший шум.
Спальня оказалась перевёрнутой вверх дном: ящики выдвинуты, «голый» каркас кровати передвинут на середину комнаты, а личные вещи вперемешку с выброшенными из шкафа книгами громоздились теперь на письменном столе.
— Роз, — окликнул девушку из глубины квартиры хриплый голос мистера Адамса.
Тон отца, как и удручающее свидетельство его обыска, не предвещал ничего хорошего. Словно бы прощаясь, Роуз тоскливым взглядом окинула перерытую в руины спальню и, скинув пропитанное уличной сыростью пальто, поплелась в гостиную.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил мистер Адамс, худой, моложавый для своих лет мужчина в строгих очках, когда Роуз заняла краешек кресла.
Прилежно сложив руки на коленях, девушка со вздохом уставилась на картонку из-под имбирного печенья, стоявшую перед ней на журнальном столике. Мистер Адамс тоже пригляделся к злосчастной коробке, будто бы видел её впервые. Должно быть мужчине хотелось, чтобы сейчас это действительно оказалось правдой. Рози знала, что устраивать сцены было не в характере мистера Адамса, и внешне оба они — отец и дочь — держались нарочито буднично, отчасти ещё и потому, что под этой крышей со дня ухода матери не случалось и намёка на скандал. В основном Адамсы общались по работе. И, за неимением опыта в подобного рода конфликтах, теперь силились изобразить спокойствие.
— Да, — неуверенно протянула Рози. — То есть нет. Возможно, это просто сезонное недомогание.