— Кто это? — спросила монаха молодая девушка.
— Неужели ты не узнаешь герцогиню, канониссу Кунигунду и графиню Галланд? Видишь, и граф Галланд их сопровождает.
— Боже милостивый! куда это они едут?
— В наш монастырь. Смотри, за ними обоз: они везут лекарства для раненых. Мне нужно идти в монастырь, чтобы их принять, — продолжал монах, — но надеюсь скоро опять вернусь сюда.
— А где же архиепископ? — спросила Рингильда.
— Разве ты его не видишь? Вон он так стоит в толпе в своей белой митре. Пойдем лучше домой, дитя, — сказал монах молодой девушке. — Ты готовишь себе тяжелое зрелище.
— Нет, я останусь здесь. Войско меня защищает, и я стою здесь вне опасности.
Архиепископ подал знак к сражению. Облако пыли закрыло от глаз Рингильды оба войска: только слышно было бряцание оружия и крики победы или поражения. У большого монастырского окна стояла герцогиня с двумя монахинями.
— Я больше ничего не вижу, — говорила герцогиня, перебирая четки. — Молитесь Св. Олафу! — сказала она, обращаясь к женщинам, стоящим за нею. — Святой Олаф! спаси наше войско, — молилась она.
— Но что это там происходит? — воскликнула герцогиня снова. — Предатели, предатели! — Смотрите, в войске короля один бросается на другого, и наши воины сражаются друг против друга.
Отец Хрисанф, стоящий в рефекториуме за герцогиней, сказал ей:
— Это, должно быть, дитмарцы. Они были в центре за королем. Я видел, как они повернули свои щиты остриями кверху. Это должно быть был условный знак из измены королю, который сейчас же поняли в неприятельском войске.
— Боже милосердый! Они убивают своих!.. Молю тебя, святой Олаф, прекрати эту резню!
Вспомнив, что рыцарь dominus Эйлард находился в центре войска со старым королем, что ее брат был также близко и что они, наверное, погибнут, герцогиня лишилась чувств и, как сноп, повалилась на землю. Монахи подняли и понесли ее в лазарет, где канонисса Кунигунда начала приводить ее в чувство.
Отец Хрисанф, вспомнив о Рингильде, вышел из монастыря и бросился в толпу. Он вспомнил, что оставил Рингильду на холме среди народа и очень о ней беспокоился.
Резня в войске продолжалась. Тысяча двести датчан, славные ратники рыцаря dominus Эйларда, пали на поле сражения. Неприятельское войско окружило короля. Все предвещало гибель его, и никто, казалось, более не мог его спасти. Вдруг Рингильда издали увидела всадника на вороном коне, влетевшего в неприятельское войско.
Рингильда, узнав издали этого воина, вся затряслась, как в лихорадке, и лицо ее покрылось смертною бледностью. Она опустилась на землю на колени.
— Что за слабость! — сказала она.
Подбежав в толпе, Рингильда начала прислушиваться к тому, что в ней говорили.
— Король спасен! — пронеслось в толпе, — но рыцарь, спасший ему жизнь, ранен.
Сердце Рингильды болезненно сжалось. Она угадала, кто был этот рыцарь.
В отчаянном состоянии, не сознавая сама того, что делает, протеснилась она сквозь толпу и, задыхаясь от сердечной боли, с ужасным предчувствием приблизилась к месту, куда перенесли раненого, и узнала незабвенные, дорогие ей черты.
Отец Хрисанф стоял близь нее, думая сначала, что она лишилась разума, но, взглянув ей в глаза, овладел ее тайной и все понял. Он решил помочь ей в ее намерении, которое он также угадал.
Архиепископ Андреас приблизился к раненому и, заметив отца Хрисанфа, спросил у него, куда его можно поместить.
Отец Хрисанф ответил, что больной теряет много крови; поэтому его нужно перенести в ближайшую избу и сделать ему перевязку; потом можно будет, когда ему станет лучше, перенести его в монастырь. Эта ближайшая изба оказалась жилищем Эльзы, сестры монаха.
Рингильда, не вникая в разговор отца Хрисанфа с архиепископом, под влиянием душевной боли, бросилась перед архиепископом на колени, прося его доверить ее попечениям раненого.
Архиепископ в недоумении смотрел на красивую молодую девушку.
Она продолжала:
— Я племянница отца Хрисанфа, живу в ближайшей отсюда избушке, в которую вы велели внести раненого. Я вышиваю ризы и облачения в монастыри. Монахи дали мне целебные травы, я умею врачевать и уверена, что спасу его.
— Эта молодая девушка твоя племянница? — обратился архиепископ к отцу Хрисанфу.
— Да, ваше высокопреосвященство.
— Благословляю тебя, Рингильда! — сказал архиепископ, — иди и ухаживай за больным, а когда он выздоровеет, приходи ко мне в монастырь вместе с Хрисанфом, и я закажу тебе богатую ризу.