Поселяне принесли носилки и понесли раненого по дороге, ведущей в жилищу тетки Эльзы.
Народ, завидя издали шествие, выступил навстречу. В окнах и на крышах донов толпились любопытные. Все хотели видеть героя, спасшего жизнь короля.
Матери подымали своих детей, показывая им больного и крестились.
Все поселяне побежали открывать двери жилищ, надеясь, что раненого внесут одному из них в дом. Каждый хотел почтить его за его геройский поступок. На него все смотрели, как на святого, который принесет им счастие.
Сражение прекратилось; неприятельское войско удалилось в лес, где солдаты разбили свой лагерь для ночлега.
Королю выкололи глаз, и он сидел в своей палатке и страшно страдал. Какой-то монах, стоя на коленях, готовил ему теплые припарки. Альберт и Генрих находились в палатке короля. Они спаслись каким-то чудом. Остальные пажи погибли на поле сражения. Граф Галланд находился также в палатке короля и прислуживал ему. Боль в глазу стала утихать, и король лег в постель.
«Несчастная Дания! — думал король, — в сражении я едва избежал смерти. О, горе мне! С той поры, когда я, всего четыре года тому назад, счастливый и гордый своими завоеваниями, возвратившись в Данию, собрался с сыном своим на охоту, счастье покинуло меня. Вернулся я из плена после двух лет страдания. Везде нахожу упадок и разгром. Унизительные условия моего освобождения не давали мне ни день, ни ночь покоя. Его святейшество папа отрешил меня от клятвы, данной врагам. Я взялся за оружие, чтобы смыть позорь свой и отомстить врагам за унижение свое и плен, но судьба опять против меня! Но я жив еще! Граф Генрих, ты узнаешь на деле, что не напрасно ношу я прозвание Короля-Победителя!»
Король лежал, погружась в воспоминания о своем славном прошлом. Он вспоминал своего отца, Вольдемара I Великого, свое вступление на престол, когда Любек, Гамбург, Голштиния, Лауэнбург, Померания, Рюген и Мекленбург принесли ему присягу на верность. О, оружие его было счастливо в войнах на севере Германии! Все побережье Балтийского моря перешло в руки Дании, северная часть Пруссии и Эстляндия были покорены. Немецкие князья составили союз против него. Жестокая это была битва, но они разбиты на голову и Гамбург наказан строго за свою измену. «Да, все было счастливо, все было хорошо до этого 1223 года; с тех пор моя звезда померкла».
— Кто же спас меня в сражении? — спросил король, прервав молчание. — Я желаю знать, кто спас мне жизнь. Как жаль, что в войске нет ни одного мейстерзингера, который бы пропел мне про героя песнь.
Альберт, забыв свою природную застенчивость и скромность, выступил вперед и, становясь на колени перед королем, сказал ему, что он хотя и не мейстерзингер, но может ему пропеть песнь и рассказать о том славном рыцаре, который спас ему жизнь, так как был очевидцем всего, близь него происходившего.
Генрих выбежал из палатки, чтобы достать лютню для своего товарища; найдя лошадь Альберта, отвязал от седла лютню и через несколько минут очутился в палатке короля.
Взяв в руки лютню и настроив ее, Альберт запел импровизованную им песню:
— Кто же этот рыцарь? — спросил король, очень довольный импровизациею юноши.
— Мой господин, рыцарь dominus Эйлард! — отвечал Альберт.
— Это самый храбрый мой воин, защита нашего народа. Ты его, должно быть, скоро увидишь. Скажи ему, что я ему обязан своею жизнью и этого никогда не забуду.
Альберт встал на колени, поцеловал руку короля и заплакал.
— О чем ты плачешь, мальчик? — спросил его король.
— От радости!
— Ступай и ухаживай за ним, — сказал король и, положив руку на голову мальчика, сказал:- Смотри, привези мне его здоровым в замок Вордингборг. Мы вас будем ждать обоих.