Благодаря группе клуб снова начал процветать: «The Jets», вместо того чтобы подчистую копировать аранжировки, в поте лица раз за разом выдавали свои варианты известных хитов — «What'd I Say», «Whole Lotta Shakin» и даже «Where the Saints Go Marching On», не утруждая себя точным воспроизведением мелодии. Впрочем, вскоре группу переманил к себе один из самых богатых конкурентов Кошмидера — Питер Экхорн, владелец клуба Тор Теп.
Бруно недолго горевал по этому поводу — он вспомнил про Брайана Кассера, которого как–то встретил в лондонском 2 I's. Хотя Кассер родился и вырос в Лондоне, группа, в которой он пел, была из Ливерпуля — «Cass and the Cassanovas». Кассер сказал Кошмидеру, что с ним можно связаться, позвонив в клуб The Jacaranda, где собирались все ливерпульские группы, так как недалеко располагалась контора, в которой выдавали пособия по безработице. По легенде не Кассер, а Алан Уильяме ответил на звонок одного из подчиненных Кошмидера: «Нет, Брайан и «The Cassanovas» сейчас в Шотландии с Джонни Джентлом, одним из «клиентов» Ларри Парнса. Я могу вам чем–нибудь помочь? Может, нам следует обсудить это в следующий раз, когда мистер Кошми–дер и вы сами будете в Лондоне?» Благодаря предприимчивому Кошмидеру две ливерпульские команды, которые в тот момент не были в Шотландии и не работали у Батлина, переправились через Северное море в Гамбург, и в октябре 1960 года настала очередь «Rory Storm and the Hurricanes» завоевывать Германию. Они должны были заменить «Derry and the Seniors», которые работали там с июля вместе с «The Beatles» (раньше они назывались «The Quarry Men»). Несмотря на то что официально их контракт заканчивался в декабре, Кошмидер настаивал на том, чтобы они встретили Новый год в Kaiserkeller. На афишах название группы Рори, «RORY STORM AND HIS HURR1CAN» (!), как «ветеранов» лагерей Батлина, печаталось значительно более крупным шрифтом, чем «The Beatles».
Ринго выезжал за границу первый раз в своей жизни; он путешествовал один и должен был сделать пересадку в Париже. Продираясь сквозь толпу пассажиров, он потерял свою ударную установку. Все его бесплодные попытки объяснить с помощью языка жестов, что он находится в затруднительном положении, привели к тому, что вызвали жандармов. К счастью, один из них знал английский, но это не особенно помогло делу — установку не удалось найти даже на следующее утро.
Проезжая сквозь леса Нижней Саксонии, Ринго, с воспаленными от бессонницы глазами, испытывал страшные приступы ностальгии и осознавал весь ужас того положения, в которое он попал. Гамбург, так же как и его родной город, был разрушен во время войны, но если Ринго ожидал увидеть автостоянки на пустырях, появившихся в результате бомбежек (что встречалось на каждом углу в Ливерпуле), то он жестоко ошибался: его глазам предстал шумный современный мегаполис (прошли многие годы, прежде чем Ливерпуль превратился во что–то подобное), полностью восстановленный после налетов военно–воздушных сил Великобритании. Мрачные здания на берегу Эльбы чем–то напоминали Ринго его родину; подобный унылый пейзаж представляли собой и улицы района Св. Павла, где находился Kaiserkeller. Внутри клуб ничем не напоминал тот грязный подвал, который назывался Cavern; его интерьер и оборудование затмевали собой даже Rock and Calypso.
Если в оформлении клуба Pwllheli прослеживались карибские мотивы, то в Kaiserkeller преобладала морская тематика: с его огромного потолка свисали рыбацкие сети, кабинки для посетителей были выполнены в форме лодок и так далее — не зря же сие заведение располагалось в портовом городе (пускай он находится в шестидесяти милях от морского побережья). Kaiserkeller был единственным подобного рода заведением на улице Гроссе Фрайхайт, которая, однако, примыкала к улице Рипербан, с ее бесчисленными злачными заведениями под неоновыми вывесками, витринами с проститутками и кабинками пип–шоу. Мое воспитание не позволяет мне вдаваться в скабрезные подробности, однако позволю себе заметить, что бордели и стриптиз–клубы района Св. Павла, которые появились еще со времен трехмачтовых клиперов, открывали глаза всем тем, кто наивно полагал, что для удовлетворения сексуальных потребностей человека не нужно никаких механических приспособлений — был бы партнер.
После того как Тони и «The Jets» показали ливерпульским первопроходцам стриптиз–клуб Salome, бар для трансвеститов Roxy, шокирующую «Улицу Витрин» и прочие местные достопримечательности, от «The Seniors» (которые временно играли в другом клубе) о них тут же узнали «Rory Storm and the Hurricanes», а затем и «The Beatles». Всем традиционно немецким блюдам и напиткам, которые предлагали в местных кафе: сардельки (Wurst), вареную кукурузу (Кот) и яблочные пироги, — ливерпульцы предпочитали кукурузные хлопья с молоком (Cornflakes mit Milch) в одной из закусочных на Гроссе Фрайхайт, Как и Сторм, Шеридан был большим поклонником плавания, поэтому оба частенько ездили на пляж Timmendorf Beach на Северном море.