Смеха ради он приписал аббревиатуру MBI к своему имени на обложке альбома 1973 года. Орден пригодился Ринго еще один раз — когда «The Beatles», Эпштейн и еще несколько знаменитостей подписали петицию — напечатанную на развороте The Times, — призывавшую легализовать марихуану. Он был слегка удивлен, узнав от одного журналиста о намерениях остальных, но потом выразил готовность присоединиться к ним, ведь «даже в больницах теперь нельзя ее попробовать — им не разрешают брать травку для исследований. Я считаю, это глупо». Старр все же не стал распространяться о том, каким незаменимым помощником может быть марихуана в творческом процессе, хотя и полагал, что «она дает людям большую свободу в общении и больше тем для разговоров».
Злоупотребление более тяжелыми наркотиками, чем «безобидная» марихуана, нашло свой выход в, мягко говоря, «странных» дебютных синглах таких групп, как «The Pink Floyd» и «The Move»; оно привело к тому, что команды вроде «The Pretty Things», «The Small Faces» и иже с ними забросили куда подальше песенки типа «тра–ля–ля, я тебя люблю» и стали писать трудные для восприятия «музыкальные откровения».
Диэтиламид лизергиновой кислоты — ЛСД — пользовался огромным успехом у лондонских тусовщиков, пока его официально не запретили использовать в медицинских целях в 1966 году. Тем не менее активно циркулировавшие слухи о том, что группа «The Truggs» употребляет «кислоту», вынудили их менеджера не выпускать своих «просветленных» парней за пределы страны, чтобы за ними не закрепилась репутация наркоманов.
Ринго не «торчал» в Лондоне, зато в его восьмикомнатной вилле на Беверли–хиллз во время турне по США 1965 года группа оттягивалась по полной программе. Для Джона и Джорджа это был уже второй «трип»; первый «трип» начался, когда они выпили кофе, в который один невменяемый представитель среднего класса подмешал кислоты. Для Харрисона психические «искажения», вызванные действием наркотика, были сродни мистическим размышлениям, тогда как Джона они увели в немыслимые странствования по неизведанным — и довольно мрачным — сферам вдохновения. Хотя на Ринго кислота оказывала возбуждающий эффект, для него не было никакой разницы между галлюцинациями и теми сюрреалистическими ощущениями, которые длились ровно до тех пор, пока он не начинал «отходить». Когда остальные открыто рассказывали о своих психоделических впечатлениях, Старру было мало что добавить. После нескольких трипов он решил, что с него хватит.
Из–за обостряющейся паранойи, вызванной постоянным употреблением наркотиков — которые им в большом количестве поставляли местные дилеры, — «The Beatles» больше не могли выдерживать гастрольных нагрузок. Они уже не выскакивали, а лениво выползали на сцену из своих закутков. Пол был единственным, кто добросовестно выполнял свои профессиональные обязанности; Джон выкрикивал самые грязные ругательства в этот непрекращающийся бедлам, который официально именовался их концертами. После выступления Джордж весьма неохотно отписывал автографы или просто отказывался их давать, тогда как Ринго продолжал проявлять чудеса терпения.
В последние оглушительные недели самого «многолюдного» турне «The Beatles» Ринго чувствовал себя как рыба под бушующими волнами. Переживая по поводу того, что группа «постоянно сбивается, но этого все равно никто не слышит», Ринго наиболее приятно провел короткий перерыв, образовавшийся в гастрольном графике: он поехал в Гамбург и встретился со старыми друзьями в Ernst Merk Halle. Однако поводов для радости было мало. Четверка отыграла три вечера подряд в Зале боевых искусств Будокан, зная, что снаружи проходят демонстрации протеста против чужеземной поп–группы, оскверняющей Храм боевых искусств. Беспорядки в Японии показались битлам детскими шалостями по сравнению с открытой злобой, которую они испытали на себе в международном аэропорту Манилы, когда непреднамеренно оскорбили жену президента Филиппин. «The Beatles» и их окружение проходили таможню под тычки и свист озлобленных филиппинцев. Вместо привычных вопящих от восторга поклонников они получили «самый грубый прием, который нам когда–либо устраивали», вспоминал Старр, который пережил сильное потрясение, когда на них обрушилась агрессия со стороны местного населения: «они явно имели
на нас зуб».
В Северной Америке их ожидала скорее психологическая, чем физическая атака — после того как в прессе было опубликовано самоуверенное заявление Леннона о том, что «The Beatles» стали популярнее Иисуса Христа. Из–за вероятности того, что на группу обрушится божественный гнев и на музыкантов будет совершено покушение, резко возросла посещаемость концертов; в южных штатах горели костры из битловских пластинок, куклуксклановцы пикетировали каждое шоу «The Beatles», и даже предпринимались попытки закидать ребят тухлыми фруктами.